Читаем Отель полностью

– Есть какие-нибудь ходы в стенах и в потолке? – спросил сотрудник «Тайма».

– Стены сплошные. Есть, правда, проем между потолком и полом верхнего этажа, но чтоб залезть туда – нечего и думать. Гипс не выдержит тяжести, и вы провалитесь.

– Стойте, – сказал Кваратоне, у которого был как раз такой план. – А что означают эти линии? – И он ткнул пальцем в план.

– Это труба вытяжки горячего воздуха из кухни. Вы заживо изжаритесь, даже если очутитесь по соседству с ней.

– А эти?

Эллис нагнулся над чертежом. Потом сверился с другим листом.

– Это труба подачи холодного воздуха. Она проходит над потолком Салона дофина.

– Из нее есть выходы в зал?

– Да. В центре зала и в обоих его концах. Они здесь отмечены на плане.

– Какое сечение трубы?

Рабочий немного подумал.

– Примерно три квадратных фута.

– Ну-ка, помогите мне добраться до этой трубы, – решительно заявил Кваратоне. – Я залезу в нее и доползу до зала, чтобы видеть и слышать то, что происходит внизу.

Времени на осуществление затеи было очень мало. Эллис сначала отнекивался, но потом Чэндлер все же уговорил его добыть второй комбинезон и сумку с инструментами. Корреспондент «Тайма» быстро переоделся и взял сумку. Затем Эллис, дрожа как в лихорадке, хотя ничего и не произошло, провел его в помещение, примыкавшее к кухне на том этаже, где происходило собрание. Старший посыльный благоразумно исчез из виду, Кваратоне понятия не имел, сколько долларов из той сотни, что он дал Чэндлеру, перешло в руки Эллиса, но ему явно кое-что перепало.

На кухне никто и внимания не обратил на двух заштатных ремонтных рабочих. В закутке, куда они затем прошли, высоко в стене была решетка, которую Эллис заранее снял. К отверстию, которое прикрывала эта решетка, была подставлена длинная стремянка. Кваратоне молча поднялся по ней и влез в дыру. Оказалось, что передвигаться там можно лишь ползком, на локтях. Притом тьма внутри стояла кромешная, лишь изредка прорезаемая отблесками света с кухни. Кваратоне почувствовал, как в лицо ему ударила струя холодного воздуха – давление воздуха возросло, когда тело Кваратоне заполнило всю трубу.

– Отсчитайте четыре вентиляционных отверстия! – прошептал сзади Эллис. – Четвертое, пятое и шестое как раз над Салоном дофина. И еще, сэр: дышите потише, иначе вас услышат. Я вернусь через полчаса. Если вас к тому времени не будет, приду еще через полчаса.

Кваратоне попробовал оглянуться и не смог. Значит, вылезать будет труднее, чем ползти вперед. Он приглушенно сказал: «Есть!» – и пополз вперед.

Коленям и локтям, опиравшимся на металл, было жестко. Больше всего неприятностей доставляли Кваратоне сварные швы. Он даже перекосился от боли, когда острый конец шурупа порвал ему комбинезон и впился в ногу. Немного попятившись, он отцепился, затем снова пополз вперед, но уже осторожнее.

Вентиляционные отверстия были заметны издали из-за проникавшего в них снизу света. Кваратоне прополз над тремя из них, от души надеясь, что решетки надежно привинчены. Подползая к четвертому, он услышал голоса. Собрание, очевидно, уже началось. К радости Кваратоне, голоса слышны были отчетливо, и, если изловчиться, он видел и часть зала внизу. Из следующего отверстия, пожалуй, видно будет еще лучше, решил он. Так и оказалось. Теперь он видел почти половину зала, заполненного людьми, а также трибуну, с которой как раз выступал президент ассоциации доктор Ингрэм.

Пошарив по карманам, корреспондент «Тайма» извлек блокнот и шариковую ручку, снабженную маленьким фонариком.

– …призываю вас, – обращался к собравшимся доктор Ингрэм, – занять возможно более твердую позицию.

Сделав паузу, он продолжал:

– Мы, профессионалы, по природе своей склонны придерживаться середины и не впадать в крайности, но мы слишком долго занимались попустительством в том, что касается ущемления гражданских прав. В нашей среде нет дискриминации – по крайней мере она проявляется крайне редко, и мы привыкли думать, что этого достаточно. Мы, как правило, не обращаем внимания на то, что происходит вокруг, какие силы там действуют. И мы оправдываем такое свое отношение тем, что посвятили жизнь медицине и у нас не остается времени ни на что другое. Ну что ж, такое оправдание удобно, в нем есть даже доля истины. Однако сейчас, хотим мы того или нет, и нас коснулась эта проблема.

Маленький доктор помолчал, внимательно всматриваясь в лица собравшихся.

– Всем вам, должно быть, уже известно о непростительном оскорблении, которое этот отель нанес нашему уважаемому коллеге, доктору Николасу, оскорблении, самым грубым образом нарушающем закон о гражданских правах. Как ваш президент, я предложил принять жесткие ответные меры. Мы должны отменить конгресс и все как один покинуть отель.

В зале раздались возгласы удивления. Доктор Ингрэм продолжал: