Читаем Отечество без отцов полностью

Мой дорогой Роберт Розен!

Теперь, когда лето перевалило за середину, хочу и тебе написать письмо. Все меньше становится тех, кому я могу писать; некоторые из моих писем вернулись обратно, так как адресат больше не существует. Так что все идет своим чередом.

Я сижу на скамейке у здания школы, за мной жужжат пчелы, передо мной громыхают последние возы с урожаем, направляющиеся к амбарам. В Подвангене все еще продолжается пора уборки урожая. Твои домочадцы могли бы найти тебе достойное применение, так как здесь не хватает крепких рук. Урожай, по всей видимости, уродился хороший, лишь несколько земельных участков оказались побитыми сильным дождем. Ячмень созрел несколько преждевременно.

Сам я уже не в состоянии что-либо делать, кроме того, как сидеть на лавочке и палкой рисовать на песке узоры. В солнечные дни я прогуливаюсь к мельнице и слушаю, как свистят ее крылья на ветру. Пчелы доставляют мне больше забот, нежели радости. Когда они летят всем роем, то я уже не могу угнаться за ними, тем более, когда они садятся на деревья. Недавно такой рой по ошибке залетел на большой ясень на кладбище. Из поместья мне прислали двух русских, которые забрались на дерево и поймали этот рой для меня, что не обошлось для них без укусов. Но оба лишь только смеялись. Я выставил им по стаканчику шнапса и дал с собой каждому немного меда.

В школе я больше помогаю советами, нежели делами. Молоденькие девчушки, которые сейчас попеременно выполняют работу учителя, еще совсем неопытные. Ну, да что они могут понимать в этом деле, когда сами еще совсем недавно сидели за школьной партой? Часто они готовы уже разреветься, так как сильно тоскуют по дому. Сейчас, после летних каникул, эта ностальгическая болезнь одолевает их сильнее всего. Я с ними часто разговариваю и пытаюсь поднять их дух, по крайней мере, до следующих каникул. Указка стоит нетронутой в углу. У меня нет уже больше сил, а девушкам сердце не позволяет использовать ее в виде палки для битья. Потому в классе нередко все стоит вверх тормашками.

О крупных событиях, происходящих в мире, я стараюсь не думать. Иногда из-за этого потом не могу заснуть. Если все вернутся целыми и невредимыми, то мы должны будем устроить пир, и каждый будет рассказывать о том, что он пережил.

Недавно мне встретилась твоя жена. Она выглядит очень хорошо. Может быть, тебе удастся выбраться в отпуск к рождению вашего ребенка. Она говорила, что это произойдет в начале февраля.

Приветствую тебя.

Твой старый учитель Бернгард Коссак.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза