Читаем Отечество без отцов полностью

Дорогая Ильза!

Если бы ты присутствовала при том, как мы праздновали наше возвращение из отпуска на фронт, то качала бы только головой, глядя на наше веселье в столь серьезное время. Несколько часов подряд мы пели песни в нашей русской избе. Когда исполнялась песня о храброй маленькой жене солдата, возник вдруг вопрос, а как вообще обстоит дело с верностью немецких жен? Некоторые из наших бойцов утверждали, что большинство немецких женщин изменяют своим мужьям. Я отчаянно оспаривал это. Если бы они были правы, то тогда большинство немецких девушек и женщин должны были бы быть шлюхами. Но тогда не было бы смысла воевать за таких женщин и возвращаться домой из России.

Надеюсь, этим летом война на Востоке закончится, и мы направим наши силы против Англии. То, что устраивают англичане во время своих воздушных налетов, нельзя дальше терпеть, за это их надо наказать, не откладывая дело в долгий ящик.

На юге России предстоят большие дела. Когда мы овладеем промышленным районом у Донца и нефтяными источниками Кавказа, то Германия станет непобедимой. Ленинград нам не нужен, пусть он и дальше голодает. Москва тоже пусть остается там, где она есть, а вот юг мы должны прибрать к своим рукам.

Напиши мне тотчас же, как только у тебя прекратятся месячные. Для солдата важно знать, ждет ли его дома только жена или же еще и ребенок.

За две недели до Пасхи всех вестфальцев вызвали к коменданту лагеря военнопленных. Он хотел завербовать нас в русский легион, в особенности старался уговорить меня. Но ни у кого не было даже малейшего желания поступать на русскую военную службу. Он был очень недоволен этим, упрекал нас в том, что мы все еще не можем забыть Наполеона, и угрожал выслать нас еще дальше, в Оренбургскую губернию. За всех ответил один из вестфальцев: «У нас нет никакого намерения разбираться в делах Наполеона, но мы бы хотели оставаться верными нашей присяге и применять оружие лишь в боях за наше Отечество. Нас могут отправить куда угодно, но только пусть позаботятся о том, чтобы мы не были голодными».

Дневник вестфальца, 1813 год

— Ну, что отпраздновал свадьбу? — спросил его фельдфебель, когда он доложил о своем возвращении, и, не дожидаясь ответа, добавил: — Все идет к тому, что скоро и у нас начнется свадебная пляска.

Самой большой достопримечательностью деревни, где они располагались, была речушка шириною десять метров, по которой текли коричневые потоки талой воды. Они поселились в предпоследнем доме, вновь это было невзрачное серое деревянное строение, покрытое соломой, с покосившимся от ветра штакетником. В огороде был колодец, там же, не переставая, блеяла коза, привязанная к грушевому дереву. В загоне рылись свиньи. Двое стариков, муж с женой, копались в огороде. Когда Роберт Розен вошел в дом, то ему тотчас же ударил в нос запах немытой посуды.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза