Читаем Отечество без отцов полностью

Когда стемнело, Годевинд и Роберт Розен отправились на разведку в деревню, чтобы раздобыть что-нибудь съестное. Несколько кошек бродили среди потухших головешек. В одном из опустошенных огородов стояла корова, увидев их, она замычала. Им пришлось отбросить мысль о том, чтобы забрать ее с собой и забить на опушке леса. Чтобы полакомиться говяжьими ребрышками, им пришлось бы повесить коровью тушу над костром, а там где огонь, там был бы и дым. От козы не осталось никаких следов. От жара огня растения салата усохли. Роберт Розен поразился, увидев дерево вишни, которое с одной стороны было обуглено до черноты, в то время как другая сторона была обсыпана распускающимися белыми бутонами будущих плодов. Трупов они не обнаружили, хотя везде страшно отдавало зловонием. В сгоревшем хлеву они наткнулись на добычу. Ею оказалась корзина с картофелинами, которые в огне пожара совершенно обуглились. На обратном пути они ели печеную картошку, и Роберт Розен внушал себе, что она такая же вкусная, как та, что приготовлялась на костре в полях у Подвангена.

Толковые словари дают описание слову «котел», как емкости, предназначенной для нагревания или испарения жидкости, изготовленной из железа, облеченной в определенную форму и подвергнутой сварке. О крепкую стенку котла можно разбить себе голову или обжечь пальцы. При забое свиней женщины помешивали в котлах кровь, чтобы она не сворачивалась. О сражениях в котлах книги ничего не говорили. В Подвангене ежегодно в январе устраивались котловые охоты на зайцев. Охотники и загонщики огибали господские выгоны двумя полукружьями, сужали котел, пока диаметр круга не становился доступным для стрельбы из дробовиков. Дальнейшее известно: выстрел — и зайцы летят кувырком, на белом снегу появляются красные пятна, зайцы больше не шевелятся. Через час охотничий рожок дает сигнал к окончанию охоты. С середины января зайцы получали передышку, в этот период запрещалось стрелять до появления приплода с тем, чтобы в следующем году вновь можно было устраивать котловую охоту.

Под Харьковом не было запрета на отстрел. Там Красная Армия еще в мае попыталась создать котел для варки огромного количества крови. Она старалась сделать то же самое, что вермахт с большим успехом применил летом 1941 года, то есть устроить зачистку котла. Два ее ударных клина прорвали немецкие оборонительные позиции. Они должны были, пройдя сто километров на запад, соединиться, чтобы образовать русский котел окружения под Харьковом. Северный ударный клин как раз и превратил в пепелище их деревню и заставил их убежать в лес. Но прежде, чем дело дошло до соединения обоих клиньев, две немецкие танковые дивизии прорвали позиции русских, соединились друг с другом и образовали теперь уже немецкий харьковский котел.

На карте их деревня еще существовала, но в действительности она уже превратилась в кучу золы. Ей досталось сполна: вначале это был прорыв северного русского ударного клина, а затем немецкие танки контратакой перерезали его и замкнули кольцо окружения. Вместе с немецкими танками они вышли из леса. Поскольку домов уже не существовало, то Хаммерштайн приказал рыть землянки на холме перед деревней, как раз там, где в тот раз появились танки Т-34. Затем все стало происходить согласно законам физики. В котле варилась кровь. Стенка котла оказалась стальной, пробить ее извне могла только тяжелая техника. Но вырваться из котла и добиться свободы можно было и по-другому: завалив его до краев горой трупов. После этого надо было только перебраться через них, и тогда ты уже оказывался по другую сторону котла.

— Мы замыкаем восточный край котла, — сказал лейтенант.