Священномученик Владимир (Богоявленский)

Отче наш. Беседы на молитву Господню

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р17-734-3641

Священномученик Владимир (Богоявленский)

Беседа первая

О призывании

Отче наш, сущий на небесах!

Молитва – это воздух для души, она служит как бы биением пульса духовной жизни. Где есть духовная жизнь, там она необходимо должна проявляться в молитве к Богу. Где нет истинной молитвы, там не может быть вполне здоровой духовно-нравственной жизни. И наоборот. Где совершается молитва и чем чаще совершается она, тем более крепнет и развивается эта духовная жизнь. Как много значит для человека, если он может искренно молиться и более и более совершенствоваться в этой молитве!

Вот почему и Господь наш Иисус Христос не только убеждал учеников Своих молиться, и молиться непрестанно, но вложил в уста их и самые слова молитвы «Отче наш», которая поэтому и называется Молитвой Господней. Два раза Он учил их этой молитве. В первый раз, когда, по сказанию евангелиста Луки, они просили Его: Господи! научи нас молиться (Лк. 11, 1), а потом в Нагорной беседе, когда предостерегал их от ложной, фарисейской молитвы – молитвы неискренней, напыщенной, многословной, совершаемой только напоказ. Молитесь, – сказал Он им при этом, – так (Мф. 6, 9), то есть молитесь кратко, просто, без лишних слов и напыщенности, с указанием только сущности дела, – словом, так, «как Я научу вас».

О возлюбленные братья и сестры! Если бы Господь Иисус Христос ничему более не научил нас, кроме этой молитвы, то и тогда мы не были бы в состоянии достойно отблагодарить Его. Молитва эта так коротка, так сжата, так немногословна, что ее даже дитя может прочитать в одну минуту, и, однако, она столь глубока по своему содержанию, столь богата по своим мыслям, что и муж зрелого ума не может исчерпать ее содержания во всей его глубине и полноте. «Откровенно говорю, – сказал один из ученейших мужей богословского мира, – что я не вполне еще уразумел молитву “Отче наш”, хотя и имею ученую степень доктора». Кто же такие мы с вам, чтобы нам воображать себя вполне и совершенно исчерпавшими смысл и содержание этой молитвы! Мы не более как дети, припавшие, так сказать, к глубокому и широко текущему источнику, чтобы пустыми руками черпать из него воду и подносить к устам своим.

Всемогущий, Премудрый и Неисследимый Боже! Призри с небесной высоты Своей и даруй нам как сегодня, так и впредь, когда мы будем собираться здесь для изъяснения этой молитвы Господней, столько черпать из этого обильного источника, сколько нам нужно будет для того, чтобы утолить жажду душ наших о Тебе, Живом Боге!

Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! (Мф. 6, 9).

Все мы, братия, с детства знаем, что Бог – Отец нам. Вот почему нам кажется слишком простым и удобопонятным то, что мы называем Его в нашей молитве Отцом. Но некогда это было совсем новое отношение молящихся к Богу, в какое Господь поставил учеников Своих. И не только для язычников, но и для ветхозаветных праведников чужда была мысль о том, что они могут обращаться к Богу с такой детской смелостью и дерзновением.

В Священном Писании Ветхого Завета очень немного можно найти мест, где Бог называется Отцом, и для ветхозаветного человека, даже самого благочестивого, с этим именем очень мало соединялось понятия об отеческих свойствах Бога. Так, у пророка Малахии Бог требует от Своего народа чести, которая приличествует Отцу (см. Мал. 1,6). В другом месте, упрекая народ свой в вероломных поступках и в неверности друг другу, он говорит: Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? (Мал. 2, 10). И Давид, зная, что Бог – защита сирых и беспомощных, называет Его Отцом сирот (см. Пс. 67, 6).

Но этому Отцу, по представлению ветхозаветных праведников, недостает той души, той любви, которая соединяет отца с детьми и которая сердце дитяти в чувстве благодарности и преданности повергает в объятия отца. Таким образом, Давид, который лучше других знал, что значит молитва, и который умел молиться так, как ни один из ветхозаветных праведников, – и тот, однако ж, нигде не дерзает обращаться к Богу как к Отцу и говорить с Ним с полной детской смелостью и непринужденностью.

Имя Отца, которым называем мы Невидимого Бога, принадлежит собственно нам, христианам, потому что мы впервые узнали через откровение Сына Его, что Он есть любовь и что все Его дела имеют свое основание в Его отеческой любви. Только через любовь Бога, которую Он явил миру в лице Христа, мы впервые научились этому и теперь знаем, что Бог есть любовь, что Отец Господа нашего Иисуса Христа – это и наш Отец, Который удостоил нас называться детьми Его.