Читаем Отбитая. Том 2 полностью

— Тем, что она стала больше похожей на Карину, а не на саму себя, — опустила голову Мила. — Она стала влипать в неприятности, как могла бы делать её сестра. С каждым днём она становилась похожей на неё, и я так боялась, что с Катей что-то случится, что эти мысли стали сводить меня с ума. Может поэтому, когда она уехала учиться, я переключилась на сына, но забыла переключиться обратно на дочь. А потом я от неё отказалась, в этот Новый год…

Мила снова не смогла сдержать слёз, утыкаясь лицом в ладони, Вадим не знал, как ей помочь и молча сидел рядом.

— Когда она забеременела в восемнадцать и сказала, что выходит замуж, я так на неё разозлилась! Она такая умная, способная и талантливая, а меняла свою жить на пелёнки! Она повторила мои ошибки и делала это с гордо поднятой головой, будто тыкая меня в них носом. Потом выкинула этот номер со сбежавшей невестой. А потом… Потом меня не было рядом, когда и она потеряла свою дочь. Я не знала, что делать, с ней началось то же самое, что и со мной..

— И вы сдали её в психушку, — напомнил ей Вадим.

— Да. Я не могла ей помочь, я плохо старалась, — всхлипнула плохая мать. — Прости меня, доченька, прости!

Мила заломила свои руки, вспоминая один из самых тяжёлых моментов в жизни. Она с надеждой посмотрела на тело, лежащее на кровати, будто оно могло её услышать.

— Иногда мне казалось, что она только и делает, что старается себя убить! Когда она села на этот чёртов мотоцикл, я села на антидепрессанты! Я работала как проклятая, била себя по рукам, лишь бы ей не названивать каждые пять минут, проверяя, что она на нём не разбилась! Господи, а теперь она лежит здесь, после самого прекрасного момента в жизни женщины.

Она заплакала, пока Вадим молча сидел рядом. Ей надо было говорить дочери это при жизни, а не сейчас.

— Если у неё случится остановка дыхания, они переведут её на ИВЛ, — тихо сказала Мила, когда успокоилась.

— Я знаю, доктор сказал, — сдавленно произнес Вадим, опуская голову.

— Она пока дышит сама, и есть надежда. Но как только она перестанет…

— Её состояние станет перманентным, — сказал за нее Вадим, когда она запнулась, закрывая себе рот ладонью. — Жизнь в теле будут поддерживать аппараты.

— И что мы будем делать? — задала страшный вопрос Мила.

У Вадима не было ответа. Только тишина.

* * *

Старый фотоальбом третий день лежал на тумбочке в палате и Мила всё никак не могла заставить себя его открыть. Рядом на полу стояла коробка, где лежали фотографии, которые в него не уместились. В этих фотографиях была вся жизнь женщины, лежащей на койке. Мила когда-то их выбросила в порыве истерики, Катя достала, а Вадим рассказал об этом Миле и принёс ей.

Этой ночью было по-особенному тяжело, за окном хлестал дождь и гремела гроза. Персонал больницы то и дело носился по коридорам, все боялись отключения света. Уставшая женщина взяла в руки альбом. Она так соскучилась по своей потерянной девочке.

Мила начала рассматривать фото, с самого их младенчества. С улыбкой на губах и слезами в глазах, когда-то у неё было трое детей. Две девочки и мальчик. Две одинаковые девочки смотрели на неё из прошлого, рыжие, как солнышки, они и были её маленькими солнышками. Просматривая фотографии одну за одной, Мила давилась слезами, но упорно продолжала вглядываться в лицо Карины. И чем больше она вглядывалась в снимки, тем сильнее становилась её тревога, нарастающая в груди. Откуда она? Спрашивала сама себя потерянная женщина, поглаживая грудную клетку, в которой не стало хватать места для дыхания.

Дрожащей рукой она взяла фотографию, где были запечатлены обе её девочки, за пару месяцев до того, как осталась одна. Катя скромно улыбалась, держа за руку старшую сестру, Карина же сияла ярче, чем стразы на её сценическом костюме. Ещё одно фото — сёстры рядом с Бубликом, счастливый пёс тыкался мокрым носом в ногу своей любимой из двух сестёр. Хоть её девочки и были для всех одинаковыми, для мамы они различались, как и для Бублика, который всегда выбирал Карину, полаивая на Катю и не давая ей себя тискать.

Фотографии дуэта резко оборвались. Осталась одна Катя — на сцене и в жизни. Ещё одно фото, Кате семнадцать лет, она около их дома, на лугу, играет с собакой. Бублик лижет ей лицо, а она смеётся.

Мила взглянула на больничную койку, хлопая глазами, потом снова посмотрела на фотографию с собакой.

— Бублик… — прошептала Мила и её губы задрожали. — Ты её узнал, а я нет…

* * *

Там где она оказалась не было времени, не было имён, только бескрайняя зелень травы и синева неба. Девушка в белом платье с длинными рыжими волосами шла к опушке леса, откуда ей махали руками два белых силуэта. Она шла и шла, силуэты обретали очертания и стали будто её отражениями. Одна ещё девочка, вторая взрослая улыбчивая женщина.

Ей стало казаться, что она никогда до них не дойдёт, уж слишком долго она шла. Но вот она протянула к ним руки и они схватили её за её ладони.

— Потанцуем? — спросила её рыжая женщина.

— Давай, — ответило её отражение.