Читаем От отца полностью

– Если хочешь, можешь у меня остаться. Я тебя в маленькой угловой комнате положу на диванчик, а утром принесу завтрак в постель. Носили тебе мужчины завтрак в постель?

Злата как бы вскользь касается Жанниного плеча и ставит перед ней бокал:

– Вино будешь?

Первый мужчина у Жанны случился в девятнадцать. Странный и стыдный опыт. Ей было больно, он дергался и говорил, что она не умеет вести себя в постели. А как надо уметь себя вести? Терпеть до посинения, что ли? Потом гинеколог объяснила, что у нее просто толстая девственная плева, а партнер, видимо, не так лег, и пенис упирался в стенку влагалища. Только это уже неважно, к испытанию сложной дефлорацией их отношения готовы не были. Да и были ли они вообще к чему-то готовы? Попробовали и разошлись, хотя потом поздравляли какое-то время друг друга с праздниками. Еще был Артем, ее одногруппник – Жанна училась на филологическом, мальчиков на потоке всего девять. Артем нравился ей, внимательный и серьезный, он напоминал чем-то дядю Колю, маминого брата, но до завтрака с ним не дошло: рядом появилась Вика из параллельной группы, и скоро Артем перестал отвечать на звонки.

– Ты хочешь знать, девственница я или нет?

Жанна пристально смотрит на Злату, Злата машет рукой:

– Меньше всего волнует, честно. Если между нами что-то случится, это ни на что не повлияет.

– Не девственница, но завтрак в постель мне не носили.

– Вот и я тогда не понесу, нечего тебя баловать. Расслабься, тебе еще всё принесут. Тебе лет-то сколько? Двадцать два?

– Двадцать пять.

– А выглядишь на двадцать два. Не волнуйся, это тоже ни на что не повлияет. Со мной вообще в этом смысле легко. Если хочу, я уже ни на что не смотрю.

– А если не хочешь?

– А если не хочу, то я об этом даже не разговариваю. Любишь танцевать?

Жанна мотает головой, но Злата уже стоит с вытянутой ладонью кверху рукой:

– Со мной, за компанию.

Жанне кажется, что ее тело подобралось и истончилось, при этом время замедлилось, а звуки стали отчетливей. Невесомые ягодицы плавно отрываются от стула, легкие звенящие колени пружинят и наконец разгибаются, Злата делает шаг назад, потом еще один. Ее ладонь как будто течет по Жанниной пояснице, оставляя после себя горячий след. Вторая, такая же горячая, ложится между лопаток, немного больше заходя на левую. Жанна слышит свой голос:

– А руки куда?

– Куда хочешь.

Жанна крадется руками до Златиных плеч, чувствует ее дыхание совсем близко на щеке – как в электричке, только ближе. Жанне нравится, как слаженно они двигаются, как будто под музыку, только музыки сейчас нет, музыка внутри. И она всё громче и громче.

Волосы у Златы светло-русые с рыжим, на концах немного кольцами. Жанна ловит носом запах Златиных волос, наклоняется вперед, чтобы было слышней, и натыкается на ее губы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Первая редакция. ORIGINS

Терапия
Терапия

Роман Эдуарда Резника – не по-современному эпичный и «долгий» разговор о детских травмах, способных в иные эпохи породить такие явления, как фашизм.Два главных героя «Терапии» – психотерапевт и его пациент – оказываются по разные стороны колючей проволоки в концлагере. И каждому предстоит сделать не самый просто выбор: врач продолжает лечить больного даже тогда, когда больной становится его палачом.Эта книга напомнит вам о лучших образцах жанра – таких, как «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, «Татуировщик из Освенцима» Моррис Хезер, «Выбор Софи» Уильма Стайрона и, конечно же, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург.Роман притягивает не столько описанием чудовищной действительности лагеря, но – убедительностью трактовок автора: Резник подробно разбирает мотивы своих героев и приходит к шокирующим своей простотой выводам. Все ужасы – родом из детства…Эдуард Резник родился в 1960 году. Закончил сценарный факультет ВГИКа. Автор более 20 телесериалов, фильмов, театральных пьес, поставленных в России, Германии, Израиле, США. Киносценарий по роману «Терапия» отмечен наградами на международных кинофестивалях в Амстердаме, Лос-Анджелесе, Чикаго, Берлине, Тель-Авиве.Владимир Мирзоев (режиссер):«"Терапия" Эдварда Резника – фрейдистский роман о Холокосте, написанный профессиональным психоаналитиком. Гениальная, стилистически безупречная проза, где реализм и символизм рождают удивительно глубокий, чувственный и бесстрашный текст».Александр Гельман (драматург):«Сначала кажется, что в этой книге нет смелых героев, способных бросить вызов судьбе. Люди просто пытаются выжить, и этим создают эпоху. Но жизнь назначает кого-то палачом, кого-то жертвой, и тогда героям всё же приходится делать выбор – принимать ли навязанные роли».Алексей Гуськов (актер, продюсер):«Эта история о том, как гибнет личность молодого человека, когда он доверяет поиски смысла своего существования кому-то другому – например, государству. Рихарду всё же удаётся понять, что его сделали частью машины уничтожения, но тысячи людей заплатят за это понимание жизнями».

Эдуард Григорьевич Резник

Современная русская и зарубежная проза
От отца
От отца

Роман Надежды Антоновой – это путешествие памяти по смерти отца, картины жизни, реальные и воображаемые, которые так или иначе связаны с родителями, их образом. Книга большой утраты, оборачивающейся поиском света и умиротворения. Поэтичная манера письма Антоновой создает ощущение стихотворения в прозе. Чтение медитативное, спокойное и погружающее в мир детства, взросления и принятия жизни.Поэт Дмитрий Воденников о романе «От отца» Надежды Антоновой:«У каждого текста своё начало. Текст Надежды Антоновой (где эссеистика и фикшен рифмуются с дневниковыми записями её отца) начинается сразу в трёх точках: прошлом, настоящем и ненастоящем, которое Антонова создаёт, чтобы заставить себя и читателя стыдиться и удивляться, посмеиваться и ёрничать, иногда тосковать.Роман "От отца" начинается с детской считалки, написанной, кстати, к одному из моих семинаров:Вышел папа из тумана, вынул тайну из кармана.Выпей мёртвой ты воды, мост предсмертный перейди.Там, за призрачной горою, тайна встретится с тобою.Мы не понимаем сначала, какая это тайна, почему такая неловкая рифма во второй строчке, зачем переходить предсмертный мост и что там за гора. И вот именно тогда эта игра нас и втягивает. Игра, которую автор называет романом-причетью. Вы видели, как причитают плакальщицы на похоронах? Они рассказывают, что будет дальше, они обращаются к ушедшему, а иногда и к тому, кто собрался его проводить. И тут есть одно условие: плакать надо честно, как будто по себе. Соврёшь, и плач сорвётся, не выстрелит.В этом диалоге с мёртвым отцом есть всё, в том числе и враньё. Не договорили, не доспорили, не дообманывали, не досмеялись. Но ты не волнуйся, пап, я сейчас допишу, доживу. И совру, конечно же: у художественной реальности своя правда. Помнишь тот день, когда мы тебя хоронили? Я почти забыла, как ты выглядишь на самом деле. Зато мы, читатели, помним. Вот в этом и есть главная честная тайна живого текста».Денис Осокин, писатель, сценарист:«Роман Надежды Антоновой "От отца" с самого начала идет своими ногами. Бывают такие дети, которых не удержишь. Художественный текст – это дети, то есть ребенок. Если пойти с ним рядом, обязательно случится хорошее: встретишься с кем-нибудь или, как Антонова пишет, тайна встретится с тобою. А тайна – это всегда возможность, разговор с провидением. Вот и текст у автора вышел таинственный: понятный, с одной стороны – мы ведь тоже знаем, что значит со смертью рядом встать – и по-хорошему сложный, с мертвой и живой водой, с внутренним событием. А это важно, чтобы не только осязаемое произошло, но и неосязаемое. Чтобы не на один день, а на долгую дорогу».

Надежда Владимировна Антонова

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже