Читаем От Я до А полностью

Как-то теплым летним вечером мы с Гийкой возвернулись с просмотра очередного ужастика и на входе в дом встретили одну из вахтерш – полноватую пожилую женщину в очках. К глубочайшему моему сожалению, я не помню имен ни одного из вахтеров, которые работали в нашей малосемейке во времена моего детства. Не помню я имени и этой чудесной женщины. Переговорив с нами на различные общие темы, она внезапно стала рассказывать про свои детство и молодость, часть которых пришлась на годы Второй мировой войны.

Мне особенно запомнился ее рассказ про то, как она, пробираясь по оккупированной территории, ночевала и пряталась в стоге сена. И как утром к нему пришли немцы и принялись прощупывать этот стог вилами. Чтобы не быть заколотой, она и вылезла оттуда, попав прямо к ним в загребущие лапы. Будучи под впечатлением только что просмотренного фильма ужасов, я тогда не особо проникся ее страхами и переживаниями. Только став много старше и сумев поставить себя на ее тогдашнее место, смог представить осязаемость и реальность этого отнюдь не киношного ужаса.

А вообще, с вахтерами у нас шла никогда не прекращающаяся война. Сам поработав на охране тишины, покоя и порядка, теперь понимаю их стремление добиться от нас спокойствия и уменьшения количества децибел, которые мы воспроизводили нашими играми. Понятное дело, что к вахтерам, этим старичкам и старушкам, неугомонно-ядовитые детские языки приклеивали клички.

Одна бойкая и не в меру подвижная бабушка гонялась за нашей ватагой с веником или шваброй, орудуя ими так мастерски и ловко, что порой кому-нибудь перепадало по спине или ногам. В убегающего Гийку она вообще запустила куском арматуры, который летел ему в ноги и конечно бы свалил наземь, не успей он подпрыгнуть вовремя. За все свои фехтовально-метательные умения бабулька и получила прозвище Хон Гиль Дон, в честь корейского народного героя, фильм про которого в то время крутили в умирающих советских кинотеатрах. Впрочем, в моменты наиболее жесткого противостояния, кличка трансформировалась в более бескомпромиссную и ультимативную и старушка тогда именовалась Хуй Гандоном.

Работал у нас вахтером и один старичок, который ходил в черном костюме-двойке с приколотым к груди орденом и имел обожженное лицо. Я точно не уверен, но вроде бы он горел в танке во время войны. Добренькие детки прилепили ему кличку Крюгер, в честь героя-маньяка из киношных ночных кошмаров. С ним у нас тоже были разного рода разногласия и недопонимания, и гонялся он за нами с не меньшей прытью, чем Хон Гиль Дон.

Недалеко от вахты был туалет с умывальником, куда мы частенько наведывались, прибегая с улицы, дабы поить водички или облегчить существование над унитазом. Понятное дело, вахтеры нам запрещали пользоваться общественной уборной, чтобы юная поросль не загадила это священное место. И, чтобы проникнуть в этот туалет, приходилось постоянно прибегать к хитростям и придумкам, потому что бдительные вахтерские очи отнюдь не дремали и зорко следили, контролируя мальчишеские проникновения за заветную дверь.

Совсем тяжко вахтерам пришлось, когда в продаже появилось чудо китайской пиротехнической мысли – петарды. В любой момент несчастный страж общажного распорядка и порядка мог получить за дверь своего поста эту шумовую гранату и подпрыгнуть от неожиданного грохота. Иногда и по ночам, когда измученная дневным бдением, рвением и бесконечным петардоуклонением старушка прикладывалась подремать на топчан, чья-то наглая рука закидывала петарду в ее каморку. Как говаривал батя про подобные случаи сильного человеческого испуга:

– Колготки она точно испортила.

Сейчас мне очень стыдно от того, что мы натуральным образом издевались над пожилыми людьми, которые не от хорошей и веселой пенсионной жизни шли работать, рискуя не только своими нервами, но иногда и физическим здоровьем. Ибо старая закалка и взращенная в тоталитарном государстве ответственность не позволяли уступать дорогу нарушителям режима – пьяницам, запоздалым гулякам, агрессивным личностям и иным асоциальным элементам.

Банда Петухова

Все эти карикатурные войны перманентно разгорались и затухали, но однажды наша компашка чуть было не вступила в настоящую битву, которая могла бы дать фору иному Ледовому побоищу по массовости участников и жестокости столкновения.

Среди пацанов района ходили смутные слухи о мистической и неуловимой пацанской банде Петухова, которая вроде бы на кого-то наводила ужас и занималась темными делишками. Банда была на столько глубоко законспирированной, что мало нашлось бы счастливцев, которые с полным правом могли сказать, что им хоть что-то известно о ней. Вроде бы территориально банда базировалась где-то на границе Железки и Комсика и даже, возможно, имела в своих рядах как обитателей одного микрорайона, так и другого. Это могло быть обусловлено тем, что в школу за номером 111 ходили дети из обоих микрорайонов. Возможно, мы бы вообще никогда не узнали подробностей существования этого сообщества, если бы не один случай, который вмешался в спокойное и умиротворенное течение наших жизней.