Читаем От Я до А полностью

Хоть общага и комплектовалась молодыми семьями вроде как временно, но некоторые в ней остались навсегда. Кто-то там живет до сих пор, а кто-то там так и умер, не дождавшись шанса на лучшую жизнь и более комфортные жилищные условия. Некоторых моих детских товарищей из малосемейки уже нет на свете – кого убили, кто покончил с собой, а кто, как Сашка Лысков, по-дурацки погиб, пытаясь снять медный кабель из трансформаторной будки под напряжением. Кто-то сгонял в места не столь отдаленные. Тот же пресловутый Сашка Лысков так вообще три раза там побывал.

В общем, наша общага представляла собой некий социум, микромир, со своими законами, иерархией и собственными выходами во внешнюю среду и очень похожей судьбой тех ее обитателей, которые так и остались там, в советском общежитии жизни, быта и коллективного ожидания манны небесной от сильных мира сего.

Глава 3. Школа

1 сентября

В жизни любого маленького гражданина нашего великого государства, нашей могучей сверхдержавы наступает момент, когда ему приходится идти в школу получать необходимый запас знаний, которые ему пригодятся в его многотрудной и полной множества каверзных проблем взрослой жизни.

Однажды и в моей развеселом существовании настал этот волшебный момент, когда детство постепенно начинает оставаться позади, открывая дорогу более полноценному восприятию своего я. Впечатления от этого события были очень радостные, с радужными предчувствиями чего-то грандиозного, ибо детсадовская болтанка к тому времени надоела до икоты, и хотелось уже новых ярких открытий и происшествий в своей повседневности.

Время моего появления под сенями пермской альма матер под скромным номером 55 совпало с переездом нашей семьи из клоповника на Заречной в малосемейку на Хабаровской. Так получилось, что несколько дней я косолапил в школу еще из старого дома, в котором все было заставлено упакованными коробками со скарбом и завязанными мешками одежды и постельного белья.

Кстати, до сентября одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года я и не подозревал, что немного косолаплю, ставлю ноги при ходьбе носками стоп чуть внутрь. В первые же дни моего нахождения в школе мне указали на этот факт в довольно жестокой насмешливой форме старшеклассники. Наши родные школы тогда не были похожи на киношно-голливудские аналоги из Америки, и старшеклассники довольно редко кого гнобили большой, тупой, рыгочущей толпой. Но все равно было немного неприятно от того, что я отличаюсь от всех обитателей класса в худшую сторону.

Думаю, многие помнят свои самые Первые сентября в школах – волнение, радость и удивление детей, суету и излишне назойливую заботу родителей. В этот день мне очень крупно повезло, в кавычках. На общем снимке класса, где девочки стоят с цветами, а мальчики в нескладно и неловко сидящей школьной форме «на вырост», меня запихали куда-то вбок таким образом, что мне пришлось выглядывать из-за затылка впереди стоящего. Так я и ушел в эту школьную жизнь как бы слегка прячась за чьей-то спиной, ни впереди и не позади, ни на виду и ни в тени, а болтаясь где-то между, как говно в проруби.

На самом деле повезло мне в другом. Оказывается, в один класс со мной попали Лядыч и Леха Громкосвистов – кореша из садичной группы. Помню, как с Лехой мы бегали к дому Лядыча узнавать, в какой класс он попал. К тому времени мы с ним уже знали, что угодили в один – 1Б. Огорчало только то, что Кису родители отправили учиться в другое место, школу-интернат. И за все годы учебы в школе мы с ним виделись не так часто, как нам бы того хотелось.

Осознание того факта, что я не один из группы пришел учиться в класс, сделало праздник приобщения к миру знаний чуточку веселее. Да и лицо у меня в тот день было достаточно торжественное – поцарапанное в какой-то очередной проделке. Таким я и запечатлелся на обязательной фотографии первоклассника, сидящий за партой с довольной рожей с цветами перед собой.

В первый день нас приветливо встретила классная руководительница – Старикова Елена Ефимовна, пожилая женщина и первоклассная учительница начальных классов. Ее умное и доброе лицо светилось величием момента и сулило массу интересного в будущем. Этому человеку я безмерно благодарен за то, что значительная часть того, что могу называть в себе хорошим, было вложено им.

Одичание

Школьные будни полетели на меня стремительно и неотвратимо, как разъяренный в своей слепой ярости носорог. Хоть я и умел уже читать и даже считать до ста, голова порой устремлялась в бег по кругу от непривычного умственного напряжения и требования соблюдать дисциплину на занятиях. Нам выдали прописи и буквари, при помощи которых мы с одноклассниками и принялись вгрызаться в пресловутую горную породу науки с разной степенью рьяности.