Читаем Освенцим полностью

Вместе с остальными эсэсовцами он оказался заключен в старый нацистский концентрационный лагерь, что было «не очень приятно – своеобразная месть виновным». Но жизнь улучшилась, когда, в 1946 году, его перевели в Англию. И уже здесь, вынужденно став чернорабочим, он вел «очень комфортную жизнь». Он хорошо питался и зарабатывал достаточно на остальные потребности. Он стал петь в хоре Ассоциации молодых христиан, и в течение четырех месяцев разъезжал по Англии и Шотландии, участвуя в концертах. Он исполнял немецкие религиозные гимны и английские народные песни, такие, как «Влюбленный и его девушка», благодарным британским слушателям, которые спорили за право предоставить ночлег одному из немцев, дать им возможность сладко поспать и вкусно поесть.

В 1947 году, когда его, наконец, освободили, и он вернулся в Германию, то обнаружил, что, как член СС, не может занять свою прежнюю должность в банке, и потому согласился на работу на стекольном заводе и начал долгий путь наверх по служебной лестнице. Он и дальше старался не привлекать «неуместного внимания» к своей работе в Освенциме, и, более того, настаивал на том, чтобы его близкие тоже вытерли эти воспоминания из своей памяти. Однажды, вскоре после возвращения в Германию, он сидел за обеденным столом с отцом и родителями жены, и «они сделали какое-то глупое замечание об Освенциме», намекая на то, что он «потенциальный или настоящий убийца». «Я взорвался! – говорит Гренинг. – Я ударил кулаком по столу и сказал: «Это слово и эта ситуация никогда, никогда больше не должны упоминаться в моем присутствии, иначе я съеду!» Я говорил довольно громко, и ко мне прислушались, и больше никогда об этом не упоминали». Таким образом, семья Гренинга устроилась на прежнем месте и начала строить свое будущее в послевоенной Германии, наслаждаясь плодами немецкого «экономического чуда».

Послевоенные годы также увидели создание государства Израиль и, как следствие, согласованные действия хорошо финансируемых и хорошо организованных сил безопасности по розыску нацистских преступников. Их самой известной успешной операцией стал арест Адольфа Эйхмана в Аргентине, его последующая тайная транспортировка в Израиль и суд в Тель-Авиве в 1961 году. Моше Тавор²¹ был членом той группы израильской службы безопасности, которая захватила Эйхмана. Но, хоть он и гордился результатом спецоперации, о которой объявили на весь мир, с его точки зрения, гораздо более важным итогом работы стала секретная «месть», которую он осуществил в первые послевоенные месяцы.

В 1941 году, в возрасте 20 лет, Моше Тавор вступил в британскую армию, а впоследствии перешел в Еврейскую бригаду, где служили 5 тысяч еврейских солдат под командованием бригадного генерала Эрнеста Бенджамина, канадского еврея. Их войсковой эмблемой была Звезда Давида – сейчас она изображена на флаге государства Израиль. Евреи из Палестины впервые стали служить в британских войсках в 1940 году, а в 1942 году Палестинский полк уже сражался в Северной Африке. Но долгие годы в правительстве Великобритании существовало сильное неприятие, особенно со стороны Невилла Чемберлена, формирования отдельной части, состоящей исключительно из евреев. Уинстон Черчилль оказался намного терпимее в этом отношении, и в 1944 году Еврейская бригада, наконец, была сформирована.

Во время продвижения с боями по северной Италии и сразу после окончания войны Моше Тавор и его товарищи все больше узнавали о том, что евреям приходилось терпеть от нацистов. «Мы были в ярости, – просто говорит он. – И многие из нас почувствовали, что нашего участия в войне недостаточно». И Моше Тавор с товарищами стали думать, как можно «отомстить» немцам. Во-первых, по его словам, они использовали все свои связи в военной разведке и еврейских организациях, чтобы получить список имен немцев, которые, предположительно, тем или иным образом были причастны к убийствам евреев. Затем они замаскировали свои машины: закрасили Звезду Давида, а на ее месте нарисовали опознавательные знаки не-еврейских подразделений, и надели нарукавные повязки британской военной полиции. Закончив всю эту подготовку, они стали подъезжать к домам подозреваемых преступников и забирать их для «допроса»: «У тех не возникало никаких подозрений, – говорит Тавор, – ведь они не знали, что мы из Еврейской бригады – они думали, что мы британские солдаты. Мы просто забирали их, одного за другим, и они не оказывали нам никакого сопротивления. И с тех пор они уже больше ничего не видели. Они больше никогда не видели своего дома».