Читаем Остров душ полностью

Все трое расписались в журнале посещаемости и надели перчатки и бахилы, чтобы ничего не загрязнить. Треск полицейских раций и крики людей, столпившихся у тела, создавали звуковой фон для их размышлений.

Ева огляделась: святилище стояло на высоком выступе. Можно было смотреть на километры вперед и не встретить никаких препятствий. Огромная площадь территории превращала работу судмедэкспертов в ад, продлевая сроки расследования.

Трое полицейских молча подошли к небольшой группе коллег в форме и в гражданском, которые окружили колодезный храм. Уже была установлена большая белая палатка, заполненная людьми в комбинезонах. Они собирали материалы, обнаруженные в ходе первых обследований. Операторы фиксировали все на современные видеокамеры, а фотографы копошились вокруг технического руководителя, увековечивая каждую деталь, на которую указал начальник. Полицейский в форме заставил их подождать несколько минут.

Баррали воспользовался возможностью и наклонился, чтобы лучше рассмотреть антропоморфную куклу из сухой травы, на которую обратили внимание сотрудники Кальяри. Он сфотографировал ее на свой смартфон, что-то бормоча себе под нос.

– Все в порядке, Морено? – спросила Мара своего коллегу.

Мужчина кивнул. Изможденное лицо окаменело от тоски. Он едва открывал рот, терзаемый чувством вины за то, что не смог предотвратить убийство.

Ева увидела комиссара в нескольких десятках метров, занятого разговором с начальством, судя по гримасам и нервному жестикулированию.

«Квестор или префект[96], – подумала Кроче. – Или даже кто-то повыше».

Агент наконец пропустил их, и трое следователей добрались до священного колодца.

Кроче сожалела, что не приняла противорвотное средство, которое Мара предложила ей, когда они еще были в машине. Она подозревала, что это была проверка на полицейскую хладнокровность – занятие, к которому Мара имела особое пристрастие, учитывая, что она делала это все время, – поэтому отказалась. На самом же деле Раис была просто предупредительна, потому что одно дело видеть фотографии убитого человека, какими бы ужасными они ни были, и совсем другое – обнаружить его в нескольких метрах, окруженного роем мух.

Патологоанатом склонился над девушкой, занятый предварительным осмотром: через маску он продиктовал первые соображения ассистенту, который записал его слова в блокноте. Заключение о смерти было очевидным: место культового преступления говорило само за себя.

Морено огляделся.

– Ритуал такой же, как и в других убийствах… Я словно вернулся в те времена, – пробормотал он себе под нос.

Ева услышала его слова.

– Есть ли какие-то детали, которые отличают это дело от старых? – спросила она.

Баррали внимательнее осмотрел периметр, затем снова вернулся к жертве.

– Думаю, нет. Я как будто вернулся в Оруне или Мацанни.

– Костер не жгли, – вмешалась Раис, осмотревшись и продемонстрировав прекрасную фотографическую память.

– Это правда, – заявил Баррали.

– Здесь Ниедду, – сообщила Ева напарникам.

Вместе с помощницей Паолой Эрриу подошел комиссар. Ева заметила, что он словно постарел лет на десять.

– С нее еще не сняли маску, – сказал комиссар.

В его словах теплилась надежда. Никто не ответил. Все думали об одном. Об одном и том же человеке.

Ева наблюдала за пышной растительностью, которая окружала естественный акрополь[97], где стояло святилище: вековые леса пробковых и каменных дубов и ладанника, которые спускались вниз, пока не исчезали в равнине центрально-южной Сардинии у подножия культового комплекса. Она пыталась выяснить, как убийца попал в священное место. Очевидно, что жертву он нес на плече.

– Я полагаю, что здесь нет ни смотрителя, ни камер, – сказала Мара Ниедду. Она тоже думала о том, как убийца проник сюда.

– Угу.

– Это значит, что убийство преднамеренное, – прокомментировала Раис. – И что это полная непруха.

– Кто нашел тело? – спросил Морено, нарушая молчание, в котором он замкнулся.

– Тот парень, которого допрашивают ваши коллеги. Один из гидов конторы, управляющей центром, – сказала Паола Эрриу. – Он в шоковом состоянии.

– Скоро он наверстает упущенное, и с лихвой. Как только новость дойдет до прессы, это место станет сценой для беспрецедентного потока любителей полюбоваться на ужасное, – с отвращением сказала Раис. – Они разбогатеют на убийстве.

– С ними судья, открывшая дело об исчезновении, Аделе Маццотта, – сказал Ниедду, указывая на небольшую группу полицейских. – Возможно, позднее она захочет с вами пообщаться.

– Мы готовы. С нее снимают маску, – сказала Мара. Полицейские подошли.

Агостино Тромбетта, судебно-медицинский эксперт, снял с головы девушки венец из листьев и sa carazza ‘e boe, обнажив синюшное, распухшее лицо. Очевидно, девушка была сильно избита.

– Кто-нибудь ее узнает? – спросил эксперт. По его акценту Ева сделала вывод, что он не сардинец. Должно быть, откуда-то из Южной Италии.

– Мы, – сказал Ниедду, собираясь с духом.

Он подошел к жертве вместе с помощницей, они опустились на колени и уставились на опухшее лицо, испещренное пятнами запекшейся крови.