Читаем Остров душ полностью

Рано утром Раис и Кроче погрузились каждая в свои дела, переключаясь между телефонными звонками в различные органы и муниципальные учреждения, дабы убедиться, что подозреваемые двадцатилетней давности все еще живы. Им было необходимо направить судьям запросы на образцы ДНК. Ни одна из них еще не упомянула о разговоре с женой Баррали, как будто решение по этому поводу еще не было принято.

– Уфф… – фыркнула Раис после очередной неудачной попытки. – Работать в нераскрытых очень круто: я практически овладела профессией секретаря.

– А мы только начали, – сказала Кроче.

– Может, по кофейку?

– Еще? Ты хочешь, чтобы у меня случился сердечный приступ?

– Любой предлог хорош, чтобы выбраться из этой лачуги на несколько минут.

Кроче потянулась, похрустев спиной.

– Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно. Хочешь номер хорошего личного стилиста? Потому что я хотела бы сообщить тебе, что после панк-периода мода не остановилась. Уверяю тебя, она развивалась дальше…

– Ладно, сделаю вид, что я тебя ни о чем не спрашивала, – сказала Кроче, вновь берясь за бумажную работу.

– Да ладно, что ты хотела? – спросила Мара, улыбаясь.

– Мои дела – а их около пятнадцати, – это все семейные ссоры или преступления, произошедшие в домах.

– И мои тоже.

– Вот… Здесь что, нет криминальных группировок? В смысле, как так: на Сардинии нет мафии?

– Не думай, что у нас все хорошо. Может быть, когда-то раньше так и было. Сегодня север находится в руках русской мафии, а итальянские мафии, ндрангета[92] в первую очередь, отмывают деньги в Коста-Смеральда, покупая отели, строя туристические поселки, рестораны и так далее.

– Но разве у вас нет самостоятельной группировки, как на Сицилии или в Калабрии?

– Нет. Я не социолог, но думаю, что мафиозная культура здесь так и не смогла укорениться, потому что всегда существовал самосуд.

– Не совсем поняла.

– Ты когда-нибудь слышала о кодексе мести Барбаджи?

– Нет, но звучит довольно круто.

– Еще бы… На острове, особенно в Барбадже и во внутренних районах, правосудие всегда было глубоко личным делом, которое нельзя было делегировать государству или некой группе власти, а значит, и мафии. Сардинцы всегда проявляли отвращение к установленной власти, яростно восставая против любых ее действий.

– Знаешь, а у тебя хорошо получается обмозговывать ситуации. Если при этом стараешься, конечно.

– Иди к черту… Тогда поищи видео на «Ютьюбе» на эту тему. Я пошла за кофе.

– Нет, извини, заканчивай. Обещаю больше тебя не перебивать; я правда хочу разобраться.

Раис пристально посмотрела на нее, затем продолжила свое объяснение:

– Сельскохозяйственное сообщество Барбаджи, и не только оно, руководствовалось чувством чести и потребностью в мести, частной или семейно-родовой. Ты наверняка слышала о бесконечных и кровавых междоусобицах, которыми отмечена история этих земель.

– Да.

– Вот. Был кодекс, передававшийся из уст в уста, ряд поведенческих норм, которые узаконивали определенную месть в определенных случаях…

– А полиция? Государство?

– Государство представлялось захватчиком и узурпатором, поэтому на него нельзя было положиться. Все регулировали самостоятельно. Сардинец по своей сути анархист, нетерпимый к любой форме контроля и власти. Сейчас мы стали мягкими и подставляем задницы любому, но когда-то не были такими.

– То есть вы спасли себя от мафиозной напасти, потому что ваш менталитет не принимает пассивности, оскорблений и унижений, как это происходит в других регионах?

– Точно. И я бы добавила, что у нас другое, более ярко выраженное чувство общности. Если кто-то попытается заняться рэкетом в таких городах, как Оргозоло, Лула или Десуло, знаешь, что случится?

– Cюжет фильма «Ровно в полдень»?[93]

– Что-то в этом роде. Поэтому мафия пустила корни в прибрежных районах, на севере острова, где на самом деле сейчас очень мало коренных сардинцев. Легче услышать брианцский[94], славянские или калабрийский акценты.

– А здесь, на юге? В Кальяри нет мафии?

– Практически нет. У нас другая криминальная структура, не такая заметная, но не менее неприятная. Ее называют «МНМ».

– То есть?

– Масонство, недвижимость, медицина: масоны, застройщики, главврачи. Власть, которая всегда контролировала город из тени благодаря большому количеству так называемых «друзей». Бизнес-олигархия, управляющая климатом в городе.

– Масоны, до сих пор?

– Именно так. Это секта, состоящая максимум из десятка семей, которые контролируют весь город, от Дворца правосудия до дворца Санжуст, Масонского дома, держа своих людей в больницах, университетах, банках, областном совете и прочих местах. Если ты против кого-то из них, то все будут против тебя.

– Ты описываешь довольно неприятный сценарий.

– И это я еще смягчила ситуацию… Ладно, ликбез окончен. Пойду налью себе кофе. Хочешь, пошли вместе, и тогда…

Мару прервала вибрация смартфона. Она открыла сообщение Ниедду, пролистала прикрепленные изображения и внезапно побледнела.

– Эй, все в порядке? – спросила Ева.