Читаем Остров полностью

— А ты сразу подумал, что уже умер и тебя забрали на небо, — съязвила Конни.

— Неправда! Я сказал ей «нет», и что наш уговор теряет силу, и что никакого матча не будет. Потребовал, чтобы она протянула вперед руки. Чтобы я смог их связать. Но она словно оглохла. Не обращая ни на что внимания, начала снимать с себя одежду. Будто мы будем бороться, и все тут, что бы я там ни говорил. Не успел я опомниться, как ее блузка была уже нараспашку, а шорты — внизу. Я просто не знал, что делать.

— Наверное, член у тебя поднялся выше обелиска в Вашингтоне. — Это был комментарий Конни.

— Вовсе нет.

— Как же.

— Оставь его в покое, — сказала ей мать.

— Так вот, когда я понял, что все зашло слишком далеко, я начал отползать от нее. Хотел добраться до топора и заставить ее прекратить это безобразие. Но внезапно она кинулась на меня с опасной бритвой. Чуть меня не убила. — Я перехватил презрительно-насмешливый взгляд Конни. — Если вы мне не верите, можно поискать эту бритву. Я выбил ее у нее из руки. Она, наверное, еще валяется где-то в песке.

Кимберли, на которой сегодня была гавайская рубашка Кита, сунула руку в левый нагрудный карман, вынула из него бритву и взмахом руки выкинула лезвие.

Билли сложила губы трубочкой и произнесла:

— Ууу!

Я и сам скривился, когда поближе увидел бритву в дневном свете и понял, что вчера лишь чудом не остался валяться на песке со вспоротым брюхом.

— Кто-нибудь видел эту штуковину раньше? — поинтересовалась Кимберли, держа бритву большим и указательным пальцами, чтобы мы могли разглядеть рукоятку, которая напоминала перламутровую.

Конни покачала головой.

Билли произнесла:

— Грозная вещица.

— Узнаешь ее?

— Я? Нет. Я уже целую вечность не видела подобной бритвы. У моего отца была похожая, но у той била зеленая рукоятка.

— Ну а ты, Руперт?

— Видел ее прошлой ночью, когда Тельма бросилась с нею на меня.

— Бритва, вероятно, принадлежит Уэзли, — вставила Конни.

Кимберли кивнула.

— Может быть. В сущности, хозяйкой могла быть и Тельма.

— У нее не было бритвы, когда я ее обыскивала, — заметила Билли. — Я бы такое не пропустила.

— Ну, — неуверенно произнесла Кимберли, — где-то же она ее взяла.

— Почему же она тогда просто не воспользовалась ею? — недоумевала Конни.

— Она попыталась, — возразил я.

— Нет, я имела в виду, не использовала для того, чтобы перерезать веревку и освободиться.

— Может быть, Тельма не могла дотянуться до нее с завязанными руками, — предположил я.

— Но она должна была бы развязать руки еще до того, как подошла к тебе, — сказала Билли. — Если верно то, что она перевязала веревку, чтобы потуже ее затянуть, тогда ей наверняка вначале пришлось бы ее развязать.

Конни нахмурилась.

— Все это становится слишком сложным.

— Да, — согласился я. — Получается, что она развязывает руки, чтобы можно было снова связать их, но теперь уже потуже, и это лишь для того, чтобы подойти ко мне и хитростью вынудить меня развязать их еще раз. Не лезет ни в какие ворота.

— Нет, лезет. — Кимберли несколько секунд кивала головой и покусывала нижнюю губу. Затем произнесла: — Смысл в этом есть. И немалый. Мы рассматривали ее поведение не с той стороны. Дело не в том, что Тельма развязалась и могла убежать. Нет, ей нужно было убить Руперта.

— Какой ужас, — пробормотал я.

Кимберли подняла палец.

— Я вижу все это вот так… — И, взглянув на меня, продолжила: — Там, у лагуны, Тельма пыталась убить тебя, сбросив камень с водопада. Но она промахнулась и по ошибке попала в Конни.

— Это согласно ее изложению событий, — возразила Билли, — и может не соответствовать действительности.

— Что бы там ни было у Уэзли на уме, но сначала он хочет умертвить всех мужчин. Я так себе это представляю, — сказала Кимберли. — Все дело в том, что он слишком слаб от ранений, чтобы самому попытаться убить Руперта, поэтому он приказал это сделать Тельме. А ту постигает неудача, и она ранит Конни. Затем — ее история: Уэзли зверски избивает ее, она его убивает и возвращается к нам для примирения. Но я в этом не уверена.

— Не уверена, что он избил ее? — удивилась Билли.

— Кто-то наверняка это сделал, — заметила Конни.

Кимберли кивнула.

— Ну, может, и Уэзли. Или, вероятнее, лишь какую-то часть этого. Уверена, большей частью она сделала это сама.

— Она способна на такое? — изумилась Билли.

— Избить себя? Может быть. Не знаю, но меня бы это не удивило.

— Думаешь, она мазохистка? — спросила Билли.

Конни фыркнула.

— А то как же, раз она вышла замуж за Уэзли.

— Она не могла нанести себе побои во все те места, — заметил я.

— Конечно, во все не могла, — согласилась Кимберли. — Я считаю, что это было совместное мероприятие. Предполагалось, что побои должны были оправдать убийство Уэзли, поэтому все должно было выглядеть правдоподобно. Какая-то их часть наверняка была нанесена самой Тельмой. Слишком уж они жестокие, чтобы их авторство приписывать одному Уэзли. В его-то состоянии? Возможно, он и укусил ее пару раз, но так отдубасить и отхлестать не смог бы. Она должна была сделать это сама. Во всяком случае, большую часть.

— Ненормальная, — дала определение Конни.