— Тебе это лучше усвоить раз и навсегда, — с улыбкой произнесла Кимберли.

* * *

Скоро придется закончить сегодняшние страницы. К работе я приступил, как только мы вернулись после обеда назад на берег. Мне позволили заняться дневником, пока готовился обед. Затем я прервался для приема пищи, после чего вернулся к дневнику. Боюсь, что мне не хватит светового дня, чтобы записать все вчерашние события.

Да, материала набирается вдоволь!

Пора уже прекратить описывать все подряд. Хотя я вроде и не отвлекаюсь на каждый пустяк. Есть много такого, что осталось без внимания. Миллион мелких подробностей, о которых я совершенно не упомянул, а некоторые из них могут оказаться важными.

Иногда то, что действительно важно, становится очевидным лишь впоследствии.

Из-за выпавшего гвоздя потерялась подкова. Отскочила подкова — и пала лошадь. Погибла лошадь — проиграно сражение. Я не знаю, что произойдет в будущем, так что, возможно, даже не обращу никакого внимания на этот выпавший гвоздь.

Возможно, именно поэтому и стараюсь не упустить ни одной подробности, которая, по моему мнению, может оказаться важной. Поскольку не ведаю, как все обернется…

Может, если я перестану переводить время и бумагу на подобную ерунду, я буду продвигаться скорее?

Что-то все равно придется урезать, потому что уже исписана добрая половина тетради. И хотя я пишу с обеих сторон каждого листа, бумага, судя по всему, закончится раньше, чем достойные описания события — по крайней мере, если наше пребывание здесь затянется еще на много дней.

Что же, попытаюсь относиться более избирательно к тому, что заношу в дневник. И с этого момента начну писать очень-очень мелко.

А что, если бумага все же закончится, и произойдет это именно потому, что я слишком пространно пишу о том, что заканчивается бумага?

В жизни так много иронии.

До завтра. Надеюсь еще встретиться.

День шестой

Охота (часть вторая)

А вот и мы.

Начинается шестой день нашего пребывания на острове.

Рассвет.

Никто не возражал против того, чтобы я отдежурил последнюю ночную смену и был свободен днем для работы над дневником. Несколько минут назад меня разбудила Кимберли, чтобы я сменил ее. Сама она только что удалилась к своему ложу. Билли и Конни, похоже, крепко спят.

Сидеть одному у огня на рассвете так приятно и спокойно. Тихий шелест набегающих волн, потрескивание и шипение костра, редкие пронзительные крики птиц из джунглей.

Но, к делу.

День вчерашний и наша охота за Уэзли и Тельмой.

Остановился я на том, как мы уже подходили к лагуне.

Преодолев остаток пути, который оказался самым трудным, потому что пришлось взбираться по крутым скалам, мы очутились в нескольких футах от ее берега.

Размеры лагуны превзошли мои ожидания — примерно пятьдесят ярдов в ширину и раза в два больше в длину. Еще я думал, что вся береговая линия будет на виду, но там было так много изгибов, мысиков и небольших бухточек, что довольно значительная часть лагуны не просматривалась с того места, где мы стояли.

Но вид открывался удивительный. Поверхность воды была настолько гладкой, что практически не возникло даже ряби, и лишь небольшой водопад, прямо перед нами на противоположной стороне, взрывал ее миллионами брызг.

В том месте, где водопад срывался со скалы футах в десяти-пятнадцати над лагуной, образовывался серебряный водяной завиток. Нависая над отвесной скалой блестящей и прозрачной завесой, водопад с тихими всплесками вливался в лагуну.

Сама лагуна напоминала огромное темное зеркало, в котором с мельчайшими подробностями отражались перевернутые скалистые берега, прибрежный кустарник и гигантские деревья.

Как завороженные, мы простояли какое-то время на берегу, восторженно оглядывая лагуну.

Никаких следов присутствия Уэзли и Тельмы, как мы и ожидали. Вообще трудно было поверить в то, что здесь бывали люди — хотя я точно знал, что Кимберли и Кит приходили к лагуне утром того первого дня нашего пребывания на острове, когда взорвалась яхта. Место казалось таким глухим и первобытным, что меня вовсе не удивило бы, если из воды появился бы динозавр. Как в «Потерянном мире», «Кинг-Конго» или «Парке Юрского периода».

Однако представителями фауны пока что были только различные крылатые. Насекомые и птицы. И ни одного птеродактиля.

— Я пошла в воду, — объявила Конни, и, опустив на землю копье и томагавк, начала разуваться.

— Лучше не все сразу, — предупредила Кимберли. — Кто-то должен остаться на берегу с…

— …оружием, — вставила Конни.

— Я останусь, — вызвался я.

— По очереди, — сказала мне Билли. — Через несколько минут я выйду и сменю тебя.

— Замечательно, — обрадовался я.

— Подарим себе эти полчаса, — предложила Кимберли. — А затем прочешем берег. Может, удастся отыскать какие-нибудь следы сестрицы и Уэзли или иным образом выйти на них.

— Если они вообще здесь были, — скептически произнесла Билли.

— Будь я Уэзли, именно сюда бы я и пришла. И убежище устроила бы где-нибудь поблизости. Базовый лагерь. — Обернувшись ко мне, Кимберли продолжила: — Так что гляди в оба.

— Смотри, чтобы никто не подкрался сзади, — предостерегла Билли.