Поднявшись на ноги, я вернулся к своему месту у костра и поднял свой «томагавк». Это оружие, которое смастерила Кимберли, состояло из крепкой рогатки с длинной ручкой и камнем на разветвленном конце. Камень был туго вогнан в развилку и намертво привязан полосками, нарезанными из джинсов, которые удалось спасти после взрыва.

Взглянув на Конни, я увидел, что она лежит в прежнем положении. Меня перекосило. Я таки вырубил ее. И я почувствовал не только угрызения совести, но и тайное удовлетворение. И еще я гордился своим самообладанием — как свербели у меня руки облапать ее, но я и пальцем к ней не прикоснулся. Какая выдержка! Тянет на медаль.

В действительности выдержка здесь совершенно ни при чем. Просто я боялся, что меня могла увидеть за этим занятием ее мамуля. А мне меньше всего хотелось, чтобы Билли узнала, какой я на самом деле похотливый дегенерат.

Так что, в последний раз с тоскою взглянув на Конни, я повернулся и шагнул в темноту прочь от костра.

Засада

Тельма лежала на своем тряпичном ложе, где ей и следовало быть: свернувшись калачиком, спала на боку, подложив под голову вместо подушки руку.

На тех местах, где они обычно спали, Кимберли и Билли оставили накрытые тряпками холмики в виде человеческой фигуры. Право, довольно слабая уловка. Вроде того, что мог бы сделать ребенок, прежде чем выбраться ночью в окно.

Впрочем, если разобраться, весь наш план засады, похоже, складывался из подобных бесхитростных и детских уловок.

Уловок, которыми невозможно было бы провести мало-мальски здравомыслящего взрослого.

(Несмотря на мнение Эндрю и некоторых других членов нашей группы, Уэзли был далеко не глуп.)

И чем дальше я отходил от костра, тем сильнее меня охватывало ужасное предчувствие того, что все наши старания напрасны — нам нисколечко не удалось перехитрить его. Его не отвлекла выходка Конни. Он видел, как Билли и Кимберли пробирались в бутафорский туалет. Может, он уже тихо прикончил их обеих.

Примерно на полпути между костром и туалетом я остановился. Слишком темно было вокруг, черт возьми. Моим глазам нужно было какое-то время, чтобы адаптироваться.

Во всяком случае, такое я придумал для себя оправдание.

На самом деле я остановился потому, что неожиданно потерял способность передвигаться. От страха. Хотелось вернуться к костру, вновь почувствовать себя в безопасности в его свете, рядом с Конни. (Пусть она без сознания, все же лучше, чем никого.)

Но вернуться назад я не мог. Не хотел выглядеть трусом.

Так что заставил себя двинуться вперед. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добрался до туалета.

Скосив взгляд в сторону, я увидел чьи-то смутные очертания в темной яме между стен. Мне показалось, что там всего один человек. Определить, кто это, не представлялось возможным. Нельзя было даже сказать, женщина это или мужчина.

Я стоял и пристально всматривался.

Прятавшийся в туалете человек не издавал ни звука.

Я сказал себе: «Это должна быть Билли или Кимберли».

Если не Уэзли.

Но из-за того, что тело совершенно не шевелилось, я подумал, что это все же одна из женщин, но мертвая.

Я почувствовал, что вот-вот пущусь наутек.

Что, разумеется, сорвет весь наш план.

— Кто там? — едва выдавил я из себя.

— Руперт? — хриплый шепот.

Но голос, похоже, принадлежал Билли.

— Да.

— Я так и думала, но…

— Где Кимберли? — прошептал я.

— Иди сюда, — позвала Билли, чуть приподнявшись в темноте.

Эту часть мы явно не репетировали. Я шагнул в темноту между ветвистыми стенками, которые были мне чуть выше пояса. Казалось, Билли стояла на дне ямы, лицо ее находилось на уровне моих колен.

— И что я тут должен делать? — недоумевал я.

— Притворись, что зашел помочиться.

«Замечательно», — подумал я.

Но вскоре все понял. В конце концов, вся эта комедия разыгрывалась ради Уэзли, и, если уж я нанес визит в уборную, мне надо было показать, что я оказался здесь не зря.

Так что я сунул томагавк под мышку, после чего начал изображать все подобающие случаю телодвижения — словно на самом деле подошел к выгребной яме.

Разумеется, я ничего не доставал.

— Что случилось с Кимберли? — шепотом спросил я.

— Она отошла. Мы решили, что нам лучше разделиться.

Я оглянулся вокруг, но Кимберли нигде не заметил. Пляж между мной и джунглями смотрелся серо и пустынно. За первым рядом деревьев джунгли были черны. Повернув голову в другую сторону, я обвел взглядом наш лагерь. Спальный участок напоминал поле темных бугорков. Конни все еще лежала на спине у костра.

— А ты знаешь, куда она пошла? — всполошился я.

— В джунгли.

— С ума, что ли, сошла?

— Она хочет, чтобы и ты туда пошел, если Уэзли не нападет на тебя здесь.

— О!

— Если нападение произойдет здесь, она выскочит из зарослей и атакует его сзади.

— Сомневаюсь, что это произойдет здесь.

— Дадим ему еще немного времени.

— Но это… я имею в виду, помочиться, так много времени не занимает.

— Прекрати вертеться.

— Ладно, извини.

— Уэзли вряд ли будет замерять по секундомеру. Уверена, что он вовсе не следит за временем.

— Ну, не знаю. Я бы к этому времени уже справился со всеми делами.