Читаем Остров полностью

— Это я-то тебе жизнь отравляю?

— Как мне хочется влепить тебе такую затрещину, чтобы ты вырубилась.

— Что ж, в эту игру можно поиграть и вдвоем.

— Какого черта ты вообще пригласила меня на эту проклятую прогулку! Ты только и делаешь, что выказываешь мне свое неудовольствие.

— А может, мне нравится это делать?

— Понятно.

— Ты просто занюханный неудачник.

— Зачем ты попросила меня поехать с тобой? Хотела продемонстрировать своей семье, какого неудачника подцепила себе в приятели? Но это абсурдно! Конечно, особой логики в твоем поведении я никогда не замечал, и все-таки…

— Ой-ой-ой!

— Почему я здесь? Зачем ты меня пригласила? Тебе нужен был кто-нибудь твоего возраста, чтобы оттачивать на нем свое остроумие?

Она презрительно хмыкнула:

— А что я должна была делать? Куковать в одиночестве? Вот и решила, что лучше такой, чем никакого.

— Что ж, спасибо за комплимент.

— Сам напросился. К тому же мне раньше казалось, что ты мне нравишься.

А это уже был удар ниже пояса.

— Я думала, что люблю тебя, — довернула она.

Это и вовсе меня ошеломило, причем настолько, что я даже задумался, ложь ли это или правда.

— Если ты любила меня, — парировал я, — то у тебя был довольно странный способ демонстрации своих чувств.

— А что, надо было прыгнуть к тебе в постель?

— Нет.

— А мне, быть может, совсем не все равно, к кому прыгать в постель, приятель. Если хочешь знать, выбор производится с предельной тщательностью. Я должна на сто процентов быть уверенной в парне… а относительно тебя у меня с самого начала были сомнения. Слава Богу, что не легла под тебя. Но, возможно, тебе больше повезет с моей мамочкой… или с Кимберли. До противного очевидно, что ты охотнее трахнул бы одну из них…

— Прекрати! — прикрикнул я на нее. — Как так можно? Еще утром твоему отцу разрубили надвое голову. Как ты вообще можешь говорить такое, черт возьми?

— А может, пришло время поговорить начистоту? К чему врать и притворяться, если завтра нас все равно убьют? Понял? К черту! Отныне буду говорить то, что думаю.

— Хочешь сказать, ты раньше этого не делала? Выходит, ты меня дурачила? Но знаешь что? Не вижу я здесь никакой честности, а только то, что ты становишься все более стервозной.

— Пошел ты!

— Как оригинально.

Это, по всей видимости, было последней каплей.

Или она просто решила, что пора начинать шоу.

В качестве вступления она искривила лицо так, что стала похожа на маньяка. Затем злобно зашипела сквозь зубы и прыгнула на меня. Даже не дав себе труда обойти вокруг костра — просто сиганула через него. У меня не было времени встать, прежде чем она грохнулась на меня и повалила на песок.

Казалось, она превратилась в сплошные колени, локти и кулаки.

Не успел я опомниться, как эта милашка сидела верхом на моем животе. Колени и локти больше не месили мое тело, зато кулаки яростно молотили по лицу.

Я поднял руки, чтобы прикрыться.

И только вскрикивал:

— Остановись! Блин! Больно же! Эй!

Нисколько не сомневаюсь, что это была не просто комедия для Уэзли — Конни стремилась сделать мне по-настоящему больно.

И у нее неплохо получалось. У меня особое отношение к драке с девчонками. Просто я до этого никогда не опускаюсь, вот и все. Если ты не какой-нибудь извращенец или выродок, ты не можешь не чувствовать глубокого отвращения к тем, кто способен поднять руку на женщину.

Поэтому, несмотря на то, что Конни обрабатывала меня довольно чувствительно, у меня и в мыслях не было дать ей сдачи. Я только пытался защититься, ставя блоки ее ударам. Затем мне удалось схватить ее за руки. Она задергалась и стала выкручиваться.

— Остановись! — запыхавшись, произнес я. Поскольку она не оставляла попыток вырваться, я взбрыкнул и сбросил ее с себя. Мы перекатились, и теперь я оказался сверху. Усевшись ей на бедра, я наклонился вперед и прижал ее руки к земле. Но она перестала извиваться, и, опасаясь, как бы она не сбросила меня, я вытянул ей руки за голову и налег на них всем весом своего тела. Теперь мы лежали животом к животу, грудью к груди, лицом к лицу.

Вскоре она прекратила сопротивление и лежала подо мной, тяжело дыша.

Мы были настолько близки, что я чувствовал, как бьется ее сердце. Еще я ощущал толчки грудей и ее дыхание на своих губах.

— Слезь.

Я не двигался.

Она лежала под моими раскинутыми в стороны ногами и наши лобки были тесно прижаты. Там у нее было что-то вроде бугорка, который ритмично вздымался и опускался.

— Слезай, черт возьми!

Никогда еще я не был так близок к ней, а уж о таком физическом контакте и говорить не приходится. И это начинало сказываться.

— О, этого только не хватало, — пробормотала она.

Заметила.

— Слезь с меня, ради Бога. Предполагалось, что мы будем драться. Оставляю это на твое усмотрение…

— Извини. — Отпустив ее запястья, я, оттолкнувшись от песка, начал подниматься.

— Делай свое дело, — пробормотала она.

— Что?

— Как это что? Ударь меня, чтобы я отключилась.

— Может, для начала нам следует встать на ноги?

— Зачем? Чтобы я могла упасть? Я уже лежу. Так что давай, бей.

— Так не годится. И выглядеть это будет малоправдоподобно.