Утром королева присутствовала на похоронах и раздала милостыню за упокой души Меркадье. Убийца при допросе с готовностью поведал историю о том, что наемник разругался с другим предводителем солдат удачи, Брандином, и каким-то образом опорочил его честь. Как родственник Брандина, этот человек был послан убить Меркадье и восстановить честь рода.

Живи с мечом и погибни от меча. Эти слова звучали в голове Алиеноры. В глубокой печали покинула она Бордо, где нашел свой последний приют самый прославленный капитан наемников своей эпохи. Тело сержанта, который убил его одним взмахом ножа, покачивалось на ветру, когда она проезжала мимо виселицы.

Глава 45

Аббатство Фонтевро,

лето 1200 года

Скульптору Жану Д’Ортису еще не было пятидесяти лет. Худощавый, загорелый, жилистый и мускулистый от постоянной работы молотком и долотом. О роде его занятий свидетельствовала и легкая сиплость дыхания. С ним пришел Матье, его зять, светловолосый и широкоплечий парень с пронзительными голубыми глазами с гусиными лапками морщинок в уголках.

Д’Ортис отбросил в сторону прикрывавшие камни мешки и присел на корточки, чтобы изучить блоки известняка. Он провел по ним рукой, оценивая зернистость и качество, как торговец лошадьми оценивает крепость конских ног. Его чуткие пальцы двигались гибко и быстро, пока скульптор на ощупь «читал» камень. Мастер принес Алиеноре несколько эскизов своей резьбы, включая украшение для карниза: маленькое миловидное лицо с натуральным цветом кожи и золотыми волосами, выглядывающее из-под густой зеленой растительности, и королева с загадочной улыбкой, таящейся в чуть приподнятых уголках губ.

– Когда ты сможешь приступить к работе? – уточнила Алиенора.

Каменотес встал и хлопнул ладонями, не столько избавляясь от каменной пыли, сколько продолжая оценивать ее. Держался он скованно, так как обычно вел дела через посредника, но королева пожелала поговорить о заказе с ним лично. Д’Ортис считался лучшим, и ни на что иное она не согласилась бы, но его мастерство означало высокий спрос на каменотеса и плотную занятость.

– Госпожа, я могу приехать на зиму, – ответил он, – до тех пор сделаю предварительные наброски и пришлю их вам. Мне надо знать, какие цвета вы желаете и как должны выглядеть фигуры. И в один сезон, возможно, я не уложусь.

– Работайте сколько нужно, месье, надеюсь лишь, что не вечно. Я бы хотела увидеть готовые памятники, пока жива.

Каменотес со свистом и хрипом откашлялся и ударил себя в грудь.

– Хорошо, госпожа. – Он быстро переглянулся с зятем.

– Фигуры должны выглядеть спокойными, но живыми. Они должны прославлять династию. Скажи, способен ли ты и твои помощники создать то, что я хочу, и достанет ли тебе страсти это сделать? Я желаю, чтобы те, кто будет смотреть на твою работу, видели королей, отдыхающих от своих трудов, а не покинувших мир. Итак, можешь ли ты дать мне, что я хочу?

Д’Ортис не торопился с ответом, и Алиенора прониклась к нему за это уважением. А ведь он мог бы ухватиться за почетный заказ и на все согласиться. Потирая шею, мастер медленно кивнул:

– Да, госпожа. Могу. И это будет для меня честью.

Выяснив все пожелания королевы, мастер Д’Ортис сделал на пергаменте несколько зарисовок, снял размеры и откланялся. Не успел он с зятем выехать со двора, как прискакали гонцы с сообщением для Алиеноры о том, что ее сын, король Иоанн, прибудет в аббатство к вечеру и привезет с собой новую невесту – Изабеллу, дочь Эймара Ангулемского.

Королеву известие лишило дара речи. Насколько она знала, самые последние брачные планы Иоанна были связаны с португальской наследницей. В Португалию уже отправились послы с поручением обсудить возможный союз. Эймар Ангулемский был одним из самых неуживчивых ее вассалов. Должно быть, у Иоанна возникла серьезная причина для брака с его дочерью, но для герцогини Аквитанской это стало полной неожиданностью. Придя в себя, она раздала указания относительно угощения и крова для гостей. Ей оставили слишком мало времени на подготовку. Им придется обходиться тем, что есть, или разбивать шатры под стенами аббатства. Королева даже слегка возмутилась, потому что при всем желании видеть Иоанна и его новую невесту она уже в таком возрасте, когда подобные сюрпризы воспринимаются как вторжение в ее жизнь.

– Госпожа. – Изабелла Ангулемская скромно присела в реверансе.

Алиенора смотрела на светловолосую, голубоглазую, хрупкую девочку с тонкими чертами и прозрачной, сияющей кожей. Платье из синего шелка с узкими рукавами, как диктовала последняя мода, не скрывало, что фигура Изабеллы уже начала развиваться из детской в женскую. Впрочем, ей предстоял еще долгий путь, прежде чем ее можно будет назвать зрелой. В любом случае речь о рождении детей зайдет не скоро.