Глава 44

Бургос, Испания,

весна 1200 года

В середине марта Алиенора и Бланка выехали из Бургоса. Их путешествие до Бордо продлится три недели. В семейном кругу расставание было со слезами и объятиями, но потом, на глазах у всего двора, прощальная церемония прошла торжественно и празднично, с большим парадом и фанфарами в честь отъезжающей принцессы и английской королевы. На вьючных лошадей погрузили подарки: шелка, пряности, ароматное мыло, которым славилась Кастилия. Где-то в одном из многочисленных коробов и ящиков был запакован и бесценный сосуд из горного хрусталя, вырезанный мастерами-маврами.

Бланка ехала верхом на угольно-черной лошади, которую вел конюх в алом наряде. Под Алиенорой была белая андалузская кобыла – подарок Леоноры и Альфонсо. Ей предложили богато украшенный паланкин для путешествия, но королева вежливо отказалась. Это правда, что не за горами ее восьмидесятилетие, но в Кастилию она прибыла верхом в самый холодный зимний месяц и уедет таким же образом, только уже по первому весеннему теплу. Алиенора отметила уверенную посадку Бланки в седле. Девочка улыбалась народу тепло, но без фамильярности – она уже излучала ауру настоящей королевы.

Когда город остался позади, они прибавили скорость. Алиенора вспоминала поездки, которые пришлось ей совершить за долгую жизнь. С неустрашимой стойкостью преодолевала она куда более длинные расстояния. Величайшим своим свершением она по-прежнему считала поход в Святую землю с Людовиком, когда доехала от Парижа до Иерусалима, претерпев смертельную опасность, дорожные тяготы и сердечную боль. Во Францию она вернулась другой женщиной, умудренной горьким опытом.

А была еще та первая переправа через Узкое море в декабре вместе с Генрихом, когда они направлялись в Англию. Алиенора помнила мощные взрывы брызг из-под носа корабля, своенравный ветер и широкую торжествующую улыбку Генриха. У нее на руках их сын, второй растет в ее чреве, а впереди – корона. В тот день возможностям не было границ.

Относительно недавно у нее было еще одно очень трудное путешествие через Альпы и дальше, на Сицилию, – с Беренгарией. Столько надежд потерпели крах. И вот она снова в пути, и снова выбирает и везет невесту. На этот раз Алиенора прощалась со своей единственной выжившей дочерью, зная, что больше никогда в жизни ее не увидит. Уезжать от Леоноры с таким знанием было невыносимо трудно. Ну что же, как только она доставит внучку французам, ее миссия завершится. После этого она удалится в Фонтевро, проследит за созданием надгробных памятников и будет доживать свои последние дни в молитвах и созерцании. Печаль снизошла на нее свежим весенним ветром, и Алиенора не отталкивала ее.

По дороге она продолжала наставлять Бланку, но разве можно вместить мудрость восьмидесяти лет в три недели? Оставалось только молиться о том, чтобы девочка, словно семя, получившее воду и питание, дальше росла и цвела самостоятельно.

Через две недели пути они пересекли границу Аквитании и прибыли в старинный крепостной город Дакс, который был знаменит целительными источниками теплой грязи, благотворной для больных суставов. Ричард построил там замок, и путниц ждал гостеприимный кров и удобный ночлег.

Бланке не нравилась идея погружения в лужу теплой серой грязи, однако она закусила губу и решительно – в одной рубашке и с льняным тюрбаном на голове – ступила в купальню вслед за Алиенорой и Рихензой.

– Иди, иди, – подбадривала ее бабушка, – неизвестно, будет ли у тебя еще когда-либо такая возможность, а ты должна стараться попробовать все, пока молода. Чем обширнее твои познания, тем лучше ты будешь править.

– Да, бабушка. – Бланка провела рукой по густой жиже.

Алиенора не переставала изучать ее и сейчас подметила во взгляде девочки любопытство, смешанное с отвращением. Во время путешествия Бланка сохраняла жизнерадостность и отзывчивость, но случались моменты, когда изнутри прорывалась грусть. Пару раз она даже проронила несколько слезинок, которые сразу утерла, но от внимательного бабушкиного взгляда это не ускользнуло.

– Должно быть, ты скучаешь по дому и семье, – посочувствовала ей Алиенора, – особенно по маме и сестре, да? Это всегда нелегко – круто менять свою жизнь, тем более что случилось все очень быстро.

Бланка кивнула:

– Скучаю, бабушка. Но я знаю, в чем состоит мой долг, и стараюсь запомнить все, что ты мне рассказываешь.

Ответ был правильным, но Алиенора видела, что это только слова, изреченные в угоду взрослому. На самом деле внучке тревожно. Ее тревогу бабка прекрасно понимала, ведь сама точно так же переживала, когда отправилась в Париж с Людовиком, даже несмотря на то, что на пути к королевской короне ее сопровождала родная сестра.