– Это очень неразумно – давать женщине обещание и потом откладывать его исполнение, – мягко отчитала старого друга Алиенора. – Твоя супруга терпелива и порядочна. Цени ее, а иначе утратишь ее доверие.

– Разумеется, госпожа. Если бы не любовь к жене, я бы ни за что не согласился пересечь Ирландское море в конце осени.

Алиенора рассмеялась, хотя ее грусть о тленности всего лишь усилилась.

– Береги себя, Уильям. Где только я не побывала, даже в Иерусалиме, как и ты сам, но никогда не была в Ирландии. И уже не буду. Считай подарком судьбы эту возможность исследовать новые для тебя земли.

– В честь вас, госпожа, – ответил он с поклоном.

– В память обо мне, – поправила королева, и они посмотрели друг на друга с полным взаимопониманием. – Присмотри вместо меня за Иоанном. Мы оба его знаем – и сильные его стороны, и слабости. То, о чем я прошу тебя, – непростая задача, но так мало людей, которым я могу довериться в этом деле. Служи Иоанну так, как служил мне. Это все, о чем прошу.

Уильям склонил голову:

– Будет сделано, госпожа. Счастлив служить вам.

Его слова немного согрели ее продрогшую душу. Этот верный рыцарь еще одна нить, вплетенная в гобелен ее жизни, и даже когда ее не будет, гобелен останется.

Глава 46

Аббатство Фонтевро,

июнь 1202 года

Алиенора сидела в тени полотняного навеса и наблюдала за тем, как Жан Д’Ортис корпит над каменным мечом, лежащим рядом с памятником Ричарду на могильной плите. Время от времени мастер делал паузу и сверял свою работу с настоящим мечом. Один из любимых клинков Ричарда с необычной восьмиугольной рукоятью, он стоял у его смертного ложа в Шалю и потом был вместе с телом на погребальных носилках. Ножны и пояс из красной кожи блестели, отполированные с гордостью и заботой, но никто не обнажал этот меч с момента смерти Ричарда. И мастер Д’Ортис благоговейно оставил все как есть.

По большей части Алиенора просто молча смотрела, как работает скульптор, и не отвлекала его. Только иногда делилась каким-то замечанием, или он задавал вопрос. Ее присутствие и долгие периоды молчания стали привычны и приятны им обоим. Молодой зять Жана слегка смущался, но не возражал. И еще с ними трудился ученик – озорник и весельчак, но работник спорый, старшим нужно было только время от времени отвешивать ему оплеухи, чтобы призвать к порядку.

Приступили они к работе с опозданием, потому что мастер Д’Ортис слег с грудной хворью. Скульпторы еще не закончили предыдущий заказ в соборе Шартра и вынуждены были делить время между двумя заказами, хотя сам мастер в последние недели предпочитал оставаться в Фонтевро, потому что воздух тут был полезнее для его легких. И все равно каждый его вдох сопровождался хрипом.

Алиенора по весне тоже переболела лихорадкой, отчего около месяца провела в постели – небывалое для нее состояние, если не считать периодов восстановления после родов. Королева думала, что вот он и пришел, ее конец, однако с наступлением летнего тепла она пошла на поправку, только стала слабой и легкой, как пушинка.

Надгробие для Ричарда уже закончили, оставалось раскрасить его, а это мастер Д’Ортис намеревался сделать после того, как будут готовы все памятники. Скульптор вырезал черты Генриха в полном соответствии с описаниями Алиеноры, и его каменные одежды повторяли наряд, в котором супруг короновался. Его памятник вырезали первым, потому что он был главой династии и заложил основу для высокого статуса всех своих потомков. Как бы ни поступал Генрих по отношению к ней, все равно он был великим королем. Алиенора старалась сосредоточиться на этом. Престиж и достоинство – всё. Она создаст идеальную семью в камне, которая заменит несовершенное семейство из плоти и крови.

Алиенора оторвала взгляд от инструмента мастера Д’Ортиса, потому что к ней шла гостящая в аббатстве Рихенза. Внучка вела за руку какого-то молодого человека – высокого и красивого. В лучах летнего солнца его темные волосы отсвечивали медью. На нем был пояс для меча, но, как и всем посетителям королевы, меч ему пришлось оставить у ворот аббатства.

– Бабушка, – с улыбкой обратилась к ней Рихенза, – посмотри, кто к нам приехал.

Алиенора нахмурилась и сощурила глаза, но все равно узнавание пришло не сразу. Да это же незаконный сын Беллы, почти совсем взрослый.

– Ричард? – Слово казалось непривычным и горько-сладким на языке. Хорошо, что появился предлог произнести его.

– Госпожа бабушка. – Он, тоже улыбаясь, опустился перед ней на колени.

– Боже праведный, когда же ты успел стать мужчиной! – воскликнула Алиенора с удивлением и даже с некоторым недовольством. Ну почему время бежит так быстро? Она поцеловала его в обе щеки и велела подняться. – Какой ты высокий! – И правда, он перегнал и отца, и деда. Волосы у него росли так же, как у Амлена, и такие же были скулы. – Сколько тебе сейчас?

– Двадцать лет, госпожа. – У юноши от шеи на лицо пополз алый румянец.

Алиенора пожалела его и перестала смущать:

– Что привело тебя в Фонтевро?