Читаем Ориентализм полностью

Я настаиваю, что существует разница между знанием других народов и других времен, появляющимся в результате понимания, сострадания, тщательного изучения и анализа ради них самих, и знанием – если это вообще оно, – которое является частью кампании в целях самоутверждения, нагнетания враждебности и разжигания войны. В конце концов, существует глубокая разница между желанием понимать для сосуществования и гуманистического расширения горизонтов и желанием доминировать извне для установления контроля и господства. Несомненно, одной из интеллектуальных катастроф истории является то, что империалистическая война, развязанная небольшой группой неизбранных должностных лиц США (их называли трусливыми ястребами, поскольку никто из них никогда не служил в армии), велась против разоренной диктатуры третьего мира на абсолютно идеологических основаниях, связанных с мировым господством, контролем безопасности и ограниченными ресурсами, но истинные ее намерения были скрыты, а сама она – форсирована и всесторонне поддержана ориенталистами, предавшими свое призвание ученых. Основное влияние в Пентагоне и в Совете национальной безопасности на Джорджа Буша-младшего оказали такие люди, как Бернард Льюис и Фуад Аджами[1096], эксперты по арабскому и исламскому миру, которые помогли американским ястребам задуматься о таких абсурдных явлениях, как арабский разум и многовековой исламский упадок, который лишь американская власть и могла обратить вспять. Сегодня книжные магазины в США заполнены потрепанными плакатами с кричащими заголовками об исламе и терроре, разоблачении ислама, арабской угрозе и мусульманской опасности, все они написаны политическими полемистами, претендующими на знания, переданные им и всем прочим экспертами, якобы проникшими в сердце этих странных восточных народов – ужасной занозы в «нашей» плоти. Это разжигание войны поддерживали вездесущие CNN’ы и Fox’ы, плюс несметное количество евангелических и правых радиоведущих, плюс бесчисленные таблоиды и даже журналисты среднего уровня – все они повторяли одни и те же непроверяемые вымыслы и обобщения, чтобы заставить «Америку» выступить против иностранного дьявола.

При всех своих ужасных недостатках и жутком диктаторе[1097] (частично созданном политикой США два десятилетия назад), если бы Ирак был крупнейшим в мире экспортером бананов или апельсинов, войны, несомненно, не было бы – как не было бы и истерии по поводу таинственно исчезнувшего оружия массового уничтожения, и переброски огромной армии, военно-морского флота и военно-воздушных сил за семь тысяч миль, чтобы уничтожить страну, едва известную даже образованным американцам, и всё это во имя «свободы». Войны бы не было без хорошо подготовленного ощущения, что люди там непохожи на «нас» и не ценят «наши» ценности, лежащие в основе той традиционной ориенталистской догмы, которую я описываю в этой книге.

Из того же круга проплаченных профессиональных ученых, что и завербованные голландскими завоевателями в Малайзии, Западной Африки, французскими армиями Индокитая и Северной Африки, вышли американские советники в Пентагоне и Белом доме, продолжая использовать всё те же клише, те же унизительные стереотипы, те же оправдания власти и насилия (в конце концов, власть правит балом и это единственный язык, который они понимают), что и раньше. К этим людям в Ираке присоединилась целая армия частных подрядчиков и энергичных предпринимателей, которым было доверено всё – начиная с написания учебников и конституции и заканчивая перестройкой и приватизацией политической жизни Ирака и его нефтяной промышленности. Каждая империя в своих официальных декларациях заявляет о том, что она не похожа на все остальные, что ее обстоятельства особенные, что ее миссия – просвещение, цивилизация, наведение порядка и демократии, и что силу она использует только в крайнем случае. И, что еще печальнее, всегда найдется хор полных энтузиазма интеллектуалов, которые будут говорить успокаивающие слова о добрых или альтруистичных империях, как будто нельзя верить своим собственным глазам, перед которыми – свидетельства разрушений, страданий и смертей: результаты последней цивилизаторской миссии (mission civilizatrice).