Читаем Орфей курит Мальборо полностью

Судя по всему, Федя (он так представился) действительно был серьезным и искренним коллекционером, что по-настоящему подкупило Ника. Концерт был на самом деле завершающий, после него группа уходила на новогодние каникулы. После второго «вискаря» бизнесмен-собиратель убедил Ника в том, что в прошлом году на аукционе ему удалось купить гитару, принадлежавшую великому Стиву Рэй Вону. На легком алкогольном кураже они неожиданно легко сорвались с места и прыгнули в Федин «Лэнд Крузер», оставив группу допивать оставшееся спиртное.

– Ну, показывай свое хозяйство! – пьяновато улыбнулся Ник, войдя в большую комнату в подвале кирпичного с башенками особняка. На стенах, богато отделанных деревом, были развешаны, словно в картинной галерее, разнообразные гитары. Посередине комнаты стоял богато оснащенный гитарный кабинет Fender с кучей примочек и разнообразных педалей.

– Щас! Смотри, какая красавица! – он снял одну из гитар, ловко воткнул шнур в усилитель и бойко жахнул по струнам.

– Федя, остановись! – заорал Ник.

– А чо?

– Да ничо! Ты видел, что написано на входе во всех музыкальных магазинах мира?

– А? Что? – Федя явно растерялся.

– Эх ты, артист… За исполнение «Smoke on the water» штраф! Вот что пишут! Так что с тебя сто баксов.

– Ладно, – смущенный хозяин протянул гитару Нику, – это моя любимая. Джипсон Лес Пол, 54-й год.

– Да, чумовая! – Ник присел на высокую табуретку и взял пару аккордов. Комната наполнилась жестким и мощным звуком. Ник пробежался по грифу, попробовал пару эффектов и вернул гитару на место. – Хороша, правда. А сколько их у тебя, Федор?

– Тридцать семь! Есть совсем редкие. Вон та, вторая слева, – Ник перебил его.

– Да, вижу, это та самая, Стива Рэй Вона?

– Ага! – Федя даже зажмурился от удовольствия.

– Ого! Сколько ж ты бабла вбухал в это все? И зачем?

– Знаешь, они мне как друзья. Настоящие. А друзья и лавэ – это, мля, как это, – Федя неожиданно посерьезнел, мучительно вспоминая цитату, – как гений и злодейство, во! Ник, ты ломовой музыкант! Да и мужик что надо. Выбирай любую!

– Подругу отдашь?

– Они же тут как в золотой клетке… А ты возьмешь – она же на сцене будет!

– Спасибо, Федя! – Ник не был падок на халяву, но его растрогала искренность провинциального коллекционера. Он медленно пошел мимо впечатляющего ряда торчащих, как стволы деревьев вдоль дороги, гитарных грифов. – Да у тебя тут круче, чем у папаши Фендера на фабрике!

Федя, услышав такой комплимент, снова смущенно заулыбался.

Ник прикоснулся к нескольким декам и даже снял было один интересный инструмент с кронштейна. Вдруг взгляд его наткнулся на затертый, выцветший кофр. Он, как грязная тряпка в зале дорогого ресторана, совершенно выбивался из общей картины.

– Федь, а это что?

– Ой… Не знаю. Похоже, Серега вчера притащил. Это помощник мой, он все подряд сюда волочет, а я и не видал еще.

Ник наклонился и взялся за ободранную ручку. Кофр был непривычно тяжелым и влажным, будто его только что вытащили из подвала. От него пованивало гнилой тканью, дымом и паленой проводкой. «Знакомый запашок!» – он вдруг подумал, что так пахло в тесной каптерке, где они репетировали со школьными приятелями, и подавил острый приступ ностальгии шуткой:

– А вдруг там пулемет? А ты и не в курсе?

Ник положил футляр на пол и открыл его. Ни пулемета, ни какого-либо иного оружия там, конечно, не оказалось. Но то, что он увидел внутри, поразило его не меньше. На полусгнившей зеленой подкладке лежала старая ободранная гитара. Полуспущенные струны бессильно распластались по затертому грифу, звукосниматель был почти оторван и болтался на одном креплении.

Ник узнал этот инструмент сразу, с первого взгляда – это был его собственный «Орфей», потерянный им уже очень давно. Он схватил гитару и нежно погладил ободранный в двух местах логотип и здоровенную вмятину на корпусе. «Орфей» пострадал на очередных танцах много лет назад, когда какой-то совершенно пьяный человек швырнул в Ника пустую бутылку из-под портвейна. По счастливой случайности снаряд не попал в цель. С тех пор он стал гораздо внимательнее приглядываться к беснующейся публике…