Читаем Орбита жизни полностью

Команда пуска, раздавшаяся на далеком космодроме в приаральской степи, отчетливо слышна и в центре. Мгновенно задан точный ритм всем многочисленным системам. С первых же секунд полета в координационно-вычислительные центры начали поступать данные телеметрических измерений, автоматические доклады о работе всех систем ракеты-носителя и космического корабля. Эти сообщения внимательно расшифровываются специалистами. Группы ученых сопоставляют эти данные с докладами космонавта и показаниями приборов. Их волнует один и тот же вопрос: совпадают ли полученные данные с расчетными, потребуется ли коррекция программы полета? На всех вычислительных центрах с огромной интенсивностью ведутся расчеты. Дорога́ каждая секунда. Полет начался, и Юрий Гагарин ждет уточненных параметров орбиты. Ему важно знать даже малейшее отклонение от расчетных данных. В соответствии с новыми параметрами он должен откорректировать навигационные приборы и системы корабля.

На большой карте красной полосой отмечен маршрут полета. Расчет траектории ракеты-носителя и корабля представляет собой сложнейшую задачу. На запуск влияет множество факторов: вращение Земли, меняющаяся плотность атмосферы, изменение силы тяжести… Принимаются во внимание и уменьшение веса ступеней при выгорании топлива, и резкие скачки веса ракеты, когда отбрасываются отработавшие ступени, и возрастающая тяга двигателей. Все эти данные можно выразить в целой цепи дифференциальных уравнений, которые необходимо мгновенно решить.

Траектория рассчитана. Теперь нужно точно вывести на нее ракету. Затем стабилизировать корабль и сориентировать его в пространстве. Все это сложнейшие задачи, малейшая ошибка при их решении может стоить жизни космонавту.

Поэтому расчеты Главного координационно-вычислительного центра дублируются и проверяются в других таких же центрах.

Радиолокационные станции наблюдения непрерывно передают на командный пункт и в вычислительные центры новые координаты ракеты. Электронные счетно-решающие машины сравнивают их с заданными и выдают команды на исправление траектории — направления полета ракеты, а затем корабля.

В просторных помещениях центра — ничего лишнего. Чисто и тихо. Люди в белых халатах говорят вполголоса. Всем ясно слышен голос космонавта, доносящийся из динамиков. Вращаются диски магнитофонов — все переговоры с Землей записываются на магнитофонную пленку. Это нужно для того, чтобы проконтролировать данные, полученные с корабля. В нужный момент один из магнитофонов останавливают и воспроизводят запись.

Но вот сверяются данные орбиты и время. Мощные радиостанции несут в космос уточненные параметры полета. Юрий отчетливо слышит голос Земли: «Период обращения — 89,1 минуты, перигей — 175 километров, апогей — 302 километра, угол наклона к экватору — 65°4′. Скорость в перигее примерно 7837 метров в секунду, в апогее — 7688. Даю коррекцию…»

Теперь космонавт точно знает место своего корабля в бесконечном пространстве и может перейти к планомерному выполнению программного задания. Компактная многоканальная аппаратура — усилительная и преобразующая, с большим ресурсом непрерывной работы, автономная бортовая регистрирующая аппаратура для записи физиологических показателей в полете, телеметрическая система, одновременно передающая многие показатели для их расшифровки и визуальной оценки на земле, — позволяют врачам внимательно следить за состоянием здоровья космонавта.

Они видят, что частота пульса во время активного периода возросла до 140—158 ударов в минуту, частота дыхания — до 20—26. Но в конце этого периода все вошло в норму.

Руководитель полета дает пилоту советы и указания, которые слышны и в координационно-вычислительном центре. Специалисты и врачи учитывают эти команды в своей работе.

Зеленовато-серые шкафы электронно-счетных машин тихо и ровно гудят, перемигиваясь индикаторными лампочками. Перфораторные карточки и ленты с зашифрованными заданиями непрерывно «заглатываются» и «читаются» машинами, которые мгновенно выдают все новые и новые данные. Связисты сообщают эти данные на космодром и в координационные центры. Идет напряженная работа.

Все, кто находится на командном пункте, в центрах, на станциях и у каналов связи, чувствуют себя непосредственными участниками полета.

Люди уверены в благополучном исходе полета, но не могут не волноваться. Особенно возрастало напряжение в те минуты, когда связь от одного пункта переходила к другому. Тогда на несколько секунд замолкал голос космонавта в динамиках… Все знали, что это неизбежно, и все-таки даже у Главного конструктора, человека, отлично умеющего сохранять спокойствие, когда впервые исчезла связь, дрогнул в руке микрофон. Как мучительно тяжелы и бесконечно длинны эти секунды молчания… «Скорее, скорее, корабль! Что там в эфире?» — Мертвая тишина стоит в комнате. Только шорохи и фон в приемниках. Но вот бодрый голос Юрия разрезает тишину. Голос становится все громче и ближе:

— «Заря»! Я — «Кедр»! На борту полный порядок. Вас слышу нормально.