– У такой конструкции свои преимущества: хвостовое колесо вроде якоря, помогает удерживать равновесие, в особенности при посадке на траву, не требуется компенсировать дополнительный вес крупного тяжелого колеса прямо впереди. Хотя ногами приходится интенсивнее с тормозными педалями работать.

Они забрались в кабину через противоположные боковые дверцы, и Каз показал ей, куда нажимать, чтобы сдвинуть сиденье вперед. Он тщательно контролировал движения своих рук, когда помогал Лоре вытянуть страховочные ремни и пристегнуться. Он радовался тесной близости с ней в кокпите. Потом, катя по дорожке, заводя мотор, проверяя основные приборы и готовясь к взлету, он вслух описывал все свои действия.

Лора потянулась коснуться кончиком пальца индикатора уровня топлива и датчиков температуры.

– Готовы?

Она методично осмотрела панель управления, нашла альтиметр, тахометр, указатель скорости, сосредоточила на них внимание.

– Все в порядке!

Каз кивнул, плавно повел дроссельный рычаг, и самолет оторвался от земли. Когда колеса оказались в воздухе, он искоса глянул на Лору. Лицо ее светилось радостью, взгляд метался от приборов к удалявшемуся ландшафту и обратно.

Воздух в ранний вечерний час был спокоен. Каз повернул к Центру пилотируемых космических полетов, направил самолет горизонтально и стал обсуждать с Лорой основные приемы пилотирования «Сессны». Потом опустил руки и произнес:

– Теперь самостоятельно.

Она выпрямилась, сосредоточенно глядя вперед. Каз позволил ей выполнить несколько аккуратных поворотов, и Лора немного расслабилась. Он показал на Центр, затем, когда они пролетали над галвестонским побережьем, на Сибрук и Киму.

– Хотите кое-что веселое и красивое сделать?

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами:

– Конечно.

– Передайте мне управление. – Каз опустил нос, увеличивая скорость, затем плавно повел «Сессну» вверх и вправо, пока они не увидели из кабины поверхность воды прямо под крылом, а скорость не упала до минимальной, поддерживающей полет. Нос самолета описал дугу, и Каз проделал маневр в обратную сторону. Контраст между шумным торопливым нырком и плавным подъемом только подчеркивал грациозность и спокойную красоту разворота на сто восемьдесят градусов. Каз выполнил еще один правый поворот, и Лора взглянула через боковой иллюминатор в темные воды залива.

Она повернула к нему голову:

– Чудесно! Мы словно падающий листок!

Каз кивнул:

– Это называется chandelle[6]. Помогает реально прочувствовать полет.

Он вывел самолет в горизонтальное положение и отпустил штурвал.

– Птичка снова ваша. Разворачиваемся и возвращаемся.

Когда Лора поворачивала на запад, Каз опустил козырьки лобового стекла, закрываясь от закатного солнца. Базовая самолетная акробатика, как обычно, обостряла собственные ощущения, наделяя пьянящим чувством свободы в трех измерениях. Он наклонился и мотнул подбородком в сторону Центра пилотируемых космических полетов, так что его плечо прикоснулось к плечу Лоры.

– Внизу такого никому не испытать.

Она проследила его взгляд и не отстранилась.

– Везунчики мы. И спасибо тебе за приглашение полетать.

– Эй, ну это ведь ты летала!

11

В первозданную адскую эпоху древняя звезда, расходуя свое водородное топливо, разогревалась и разогревалась, пока не взорвалась в ослепительной катастрофической вспышке сверхновой. Колоссальный выброс энергии ударной волной прокатился по галактике, именуемой сегодня Млечный Путь. Невероятно мощные волны, сотрясая первозданные водородно-гелиевые облака, расталкивали их и сближали, точно мусор на поверхности межзвездного океана.

Следующую сотню миллионов лет собственное слабое гравитационное взаимодействие сбивало эти облака в укрупнявшиеся комки – продолжался раздражающе медленный балет плавного дрейфа, кручения, сближения, уплотнения. Практически неисчерпаемы были запасы водорода и гелия, и вот молекулы, сталкиваясь все интенсивней и интенсивней, начали разогреваться, образуя то, что превратилось потом в протозвезду. Приблизительно 4,6 миллиарда лет назад давление и температура достигли критического уровня, атомы вдавило в атомы, высвободилась энергия связей и внезапно начался термоядерный синтез.

Да будет свет.

Новорожденное Солнце озарило большой вихрящийся плоский диск космического шлака – газа, пыли, каменистых остатков более ранних звездных взрывов. Все это продолжало крутиться и сближаться друг с другом в черноте пространства. Вдали от Солнца температура оставалась достаточно низкой, чтобы летучие вещества сохранялись застывшими, в форме льда. Без устали сталкиваясь и слипаясь в укрупнявшиеся глыбы, они постепенно коалесцировали – так образовались газовые гиганты: Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун.