Она обеими руками потянулась в разрез, раскрыла его пошире и сунула руку Чаду между ног. Ощутила тканевый мешочек с твердым предметом внутри, ощупала его пальцами. Стала вытягивать его между слоями, точно помогая при родах голове младенца появиться из утробы, и наконец, после финального рывка, мешочек оказался в ее руках. Она схватила радиометр и поднесла к окровавленной поверхности; тот защелкал в безумном темпе.

Когда она поворачивалась сунуть мешочек в набедренный карман, Чад схватил ее за воротник скафандра.

– Отдай мне! – говорил он сдавленным голосом, но на хорошем русском.

В свободной руке у него было мачете, которое Светлана отложила, вытаскивая мешочек.

Она потянулась к ножу в его животе, но Чад резанул ее по руке, рассек костяшки пальцев.

– Нет-нет, цыпочка, – выдохнул он, – я из этой воды сухим выйти хочу. – Он поманил ее свободной рукой и повторил требование: – Дай мне!

Она извернулась, уходя от него в тесноте модуля, и опустила руку глубже в набедренный карман. Развернулась, выхватила пистолет и прицелилась в него.

– Нет! – воскликнула она по-русски.

Сзади громко скомандовали:

– Ни с места!

Каз пролез в кабину и держал пистолет твердой рукой, целясь Светлане в голову.

59

– Разве не чудесный мексиканский треугольник получился? – пропыхтел Чад. – Или мне стоило бы сказать «русская рулетка»? – Он улыбнулся собственной шутке и скорчил гримасу.

Продолжая держать Светлану под прицелом, Каз оглядывал кабину; от его внимания не ускользнули окровавленный труп и нож в животе Чада.

– Чад, ты в порядке?

– В идеальном, парень. – Голос Чада был сиплым.

– Я знаю, ты говоришь по-русски. Спроси, что ей надо.

– Что-что, Каз? Да с какой бы радости мне говорить по-русски?

Светлана не сводила с Чада пушки, слушая их разговор.

– Чад, это уже не тайна. Нам известно, что ты был на связи со своим братом в Восточном Берлине, что ты тайно переговаривался с Советами даже с Луны. Хватит дурака валять. Ты знаешь русский. Спроси у нее!

Чад забулькал:

– Не надо ничего спрашивать, Каз. Она уже взяла то, что хотела. Она только что в карман это сунула!

Светлана стремительно развернулась и выстрелила в упор, а Каз при этом движении выстрелил сам. Шум от двух прозвучавших быстро друг за другом выстрелов в тесном пространстве модуля получился оглушительным. Каза закрутило от резкого удара в левую часть тела. Светлана протолкалась мимо него, распрямилась и упала через открытый шлюз в воду.

Он посмотрел вниз, опасаясь худшего, и увидел, что левое предплечье в крови. Боли он пока не ощущал. Черт!

В шлюзе появилась голова Коломбо.

– Я только что увидел уплывшую фигуру в космическом скафандре и слышал выстрелы. Вы в порядке, коммандер? – Он обозрел кабину, и глаза у него полезли на лоб. – Срань господня!

– Да, меня слегка поцарапало. А вот Чаду срочно нужен врач. И я должен остановить космонавтку. Возвращайтесь наверх и вызывайте медика из другого вертолета, быстро!

– Есть, сэр. – Коломбо дематериализовался.

Каз посмотрел на Чада и быстро проговорил:

– Улик пока не нашли, но уверены, что ты виноват в гибели Тома, испортил ему вертолет и брал деньги у советских. Пора поговорить начистоту, Чад. Разговор предстоит неприятный.

Он неуклюже, одной рукой нацепил маску, сунул в рот регулятор и поплыл через шлюз.

* * *

Виноват! Каз это сказал?

Слово эхом отдалось в голове Чада, и он застонал. Не виноват он! Он, действуя один, нашел то, что нужно было долбаным русским, и привез его назад хорошим ребятам. Он посмотрел на окровавленное тело в другом конце кабины. Черт, да меня ж зарезали, пока я защищал эту штуку.

Он опустил глаза: из живота торчала рукоять ножа. Нахлынула волна боли, пылающей агонии, словно центр его тела объяло пламя. Когда она отхлынула, Чад потянулся в дыру, прорезанную космонавткой, потом вытащил руку, поболтал влажными пальцами, глядя, как капает с них свежая кровь. Он понимал, что происходит. Он осмыслил сказанное Казом про саботаж и деньги, он знал, как с ним поступят теперь, когда это стало известно.

Поговорить начистоту! Он сомкнул глаза, противясь очередной волне боли, и в голове все стало ослепительным, пылающе-белым. На этот раз волна держалась дольше.

Я герой боевика! Он представил себе эти слова парящими перед лицом, словно на обложке комикса. Кивнул, изогнул губы в улыбке. Нужно соответствовать образу.

Нужен еще один поступок, достойный боевика.

Он потянулся вверх и открыл кладовую рядом с головой, вытащил ремень, которым был пристегнут один из вакуумных контейнеров с лунными камнями. Свободный конец ремня он продел в скобу скафандра, потом снова потянулся вверх. Усилие перемещения тяжелого контейнера вызвало боль и заставило вскрикнуть. Он тянул и тянул, слушая каскад рева агонии в голове, пока контейнер не перевесил; кувыркнувшись и сильно стукнув Чада, тот утянулся мимо него в шлюз.