Читаем Опыт Ленина полностью

Думаю, что это убеждение принесла на родину Советская Армия, побывавшая в чужих краях.

Быть может, не лишним будет вспомнить последствия первой Отечественной войны, войны против Наполеона. Не знаю, по каким соображениям старик Кутузов отсоветовал Александру I преследовать Наполеона за пределами отечества. Но молодой еще Император не послушал старика и во главе своих войск через Берлин пришел в Париж. Он очаровал Францию. Но Франция очаровала его, Российского самодержца, опору — Российское дворянство. И через десять лет после посещения Парижа это Российское дворянство устроило восстание против русского самодержавия. Это восстание — был военный мятеж декабристов 14 декабря 1825 года. Цели декабристов не были отчетливы, но в основе их лежали французские идеалы свободы. Декабристы оправдали шутливую поговорку: Париж, Париж, поедешь — угоришь!

Во вторую Отечественную войну мы не были в Париже, но взяли Берлин. И то, что армия увидела в Польше, Чехии, Венгрии и Германии, смутило некоторых.

Попутный грузовик подвез меня домой, когда я ушел несколько километров по большой дороге из Гороховца на Горький. Я сел рядом с шофером. У советских людей взгляд острый. Он сказал мне через некоторое время:

— Что, дедушка, повидал свет?

— Был кое-где.

— Я тоже. Был там и там. И в Германии.

— Во время войны?

— Да. И вот раз приехали мы под вечер куда-то. Хотим ночевать. Видим, дом хороший. Пустой. Мы его заняли, подумали, наверное, помещик тут жил какой-нибудь немецкий. Утром огляделись, кругом все такое же, дома каменные, просторные, ну и вообще по-культурному. Решили: здесь, значит, одни помещики жили. А потом узнали, что не было тут ни одного помещичьего дома, а все как есть дома крестьянские. И мы в этом удостоверились, что так у них мужики живут.

Я молчал. Он прибавил:

— Как же это понимать, дедушка?

Я замял разговор. Возражать не позволила совесть. Подтвердить, что действительно немецкие мужики жили на манер мелких помещиков и что именно для того, то есть чтобы и русские мужики жили как немецкие, и была начата реформа Столыпина, — этого я не мог себе позволить. Это было бы антисоветской пропагандой, а я этим не занимаюсь. "Опыт Ленина" зашел так далеко, что лучше будет для всех, для русского народа и для всего мира, чтобы этот опыт был завершен. Если ему суждено дать людям счастье, то чего же больше желать? Если нет, то пусть он, завершенный опыт, покажет, в чем ошибались люди, его затеявшие. Всем, кто не может принимать в нем, опыте, участие, надо отойти в сторону и не мешать строителям. Но то, что я пишу сейчас, это слабосильная старческая попытка перед тем, как совсем, совсем отойти в сторону, высказать, как я понимаю подводные камни, угрожающие кораблю "Россия", на котором и я когда-то плыл. Пусть мои наблюдения поверхностны и мысли легковесны, но, может быть, и в них найдется зерно правды.

Хулиганство и пьянство; презрение к женщине; вороватость, озорство детей; четыре квадратных метра жилплощади и другие неувязки; необузданность желаний, которые обгоняют возможности их удовлетворения, какие-то представления, что в других странах лучше, — это, на мой взгляд, достойно пристального внимания строителей "Опыта Ленина". Но я чувствую, что все это не выражает полностью моего ощущения советского быта.

Есть нечто, что выше моей осведомленности и понимания. И это вот что.

При несомненном для меня добродушии русского народа откуда эта в нем злобность?

То и другое, добродушие и злобность, ощущаются мною постоянно и одновременно. И совместить это в логическом построении можно, по крайней мере, если бы дело шло об отдельной личности, только так:

— Вот добрый человек, но его чем-то очень рассердили, и он временно злой.

Русский народ часто называли медведем. Может быть, это и метко. Медведь добродушный зверь. Но сердить его не следует.

Чем же рассержен в настоящее время наш русский медведь? Сказать по чести, я не знаю. И мои следующие предположения будут под знаком "может быть". Может быть так, а может быть иначе.

Прежде всего я должен уточнить; советские люди не злы, а раздражены. Злость — это состояние более стойкое, так сказать, природное. Раздражение — вещь как бы наносная, основной натуре противная, легче проходящая. Злой тверд в злобных чувствах; раздраженный, но добрый, в основе своей, отходчив.

Раздраженные советские люди отходчивы. Но чем же они раздражены, еще точнее сказать, почему они стали так раздражены?

Может ли целый народ стать раздражительным? Может. Если причины, вызывающие раздражительность, действовали и продолжают действовать на всех. Были ли такие причины? Были. Эти причины, сотрясающие нервную систему всех без исключения, суть Война и Революция.

Но война кончилась! Горячая война кончилась в 1945 году, то есть тринадцать лет тому назад.

Но последствия ее действуют и сейчас и еще долго будут действовать.