Читаем Оптимистка. Дневники. полностью

- Понятно, -голос прозвучал беззаботно и равнодушно, могу поклясться. - Ну а ты, Вик?

- Да так.

- Ой ладно, колись, не видишь, что ли -девочке интересно!

Взгляд Алекса был холоден, в отличие от насмешливой улыбки. Это не было ни шуткой, ни иронией, а голым приказом. Вик пытался вступить с ним в дуэль взглядом, но потерпел поражение и отвел глаза.

- Я был дома.

Взгляд короля стал снисходительным, он заговорил тоном, который больше подошел бы воспитателю, пытающегося уговорить психующего ребенка что-либо сделать:

- Ну вот, все оказалось очень просто.

Мне стало неуютно. Не понимаю, почему свита терпит такое отношение к себе. Не могут же они не замечать его выпадов? Зачем остаются с ним? Или Алекс чем-то удерживает их около себя, вроде денег или славы, или, быть может, компромата? Да нет, глупости. И мое богатое воображение.

- Чем занимался ты, Ланселот?

- Был с Олесей. Ходили на концерт Лексис.

- Ха, твоя милая девочка слушает такую музыку? Я удивлен, -и откровенно издевательская ухмылка.

- Мне тоже нравятся песни Лексис. Спасибо за компанию, наслаждайтесь дальше без меня.

Впервые за время учебы я оставила поднос, не убрав его за собой. Надеюсь, единичный случай мне простят, хотя не следовало так выпендриваться - подумаешь, не понравилось мне поведение короля, на обязанности убирать за собой это не влияет. Как и желание оказаться подальше отсюда ничего не значит для работников столовой.

Ладно. Больше такого не повторится.

И чего я взъелась? Заступаться за свиту вздумала… Глупая. Не забывай, они подчиняются Алексу и не станут помогать мне в обход его желаниям. Парни сами остаются с ним, так что это их проблема, не моя.

Закончилось первое занятие пары, когда в кабинет влетела Маришка, выходившая в туалет (или просто погулять, что вероятнее), и громко, не смущаясь лектора, сказала:

- У нас новая студентка!

Что тут началось! Галдеж поднялся неописуемый. Новенькая в конце года, да еще студентка, мощные голоса наших парней без труда перебивали слабые попытки преподавателя урезонить расшумевшихся деток. Я молчала. Ждала. Дверь в аудиторию открылась. Появился ректор.

- Первокурсники, привет!

- Здрасти, -нестройно поздоровались с ним.

- У меня для вас новость. Вы позволите, Виктор Алексеевич? Это займет лишь пару минут.

- Конечно-конечно, Андрей Петрович, -залепетал историк, прекрасно понимая, что вопрос задан лишь из вежливости.

- Чудненько! Проходи, -позвал он ту, что мы не видели пока. Несколько шагов, она вышла на свет. - Познакомьтесь, ребята, это Алессандра, она будет учиться с вами в этом году. Семья Сандры часто переезжает, но здесь они задержатся до июля, а дальше - увидим. Надеюсь, вы поможете Сандре освоиться на первых порах. Виктор Алексеевич, куда лучше посадить Сандру, как вы считаете?

Иногда я уверена, что окружающие видят на моей голове не обычные короткие русые волосы, а нечто ярко-ярко рыжее. Да. Алессандру посадили ко мне, и то, что рядом теперь девушка-гот с отсутствующим взглядом, не поднимало настроения. Вздохнула. Приличия есть приличия.

- Привет. Меня Хельга зовут.

- Сандра, -буркнула девица в ответ с таким видом, словно я наступила ей на больную мозоль, и демонстративно вставила наушники.

Не хочешь - не надо, деточка. Заставлять не буду.

С чистой совестью отвернулась, слушая и записывая лекцию.

Дома прочитала «Что я сделала ради любви», понравилось. Сюжет среди моих любимых: от ненависти до любви… А еще я люблю предательства. Но обязательно такие, чтобы все разрешилось, герой глубоко прочувствовал свою вину. И любовь восторжествовала. И еще я всегда читаю книги со счастливым концом. Наверное, это объясняется тем, что мне в жизни хватает своего отрицательного, хотя бы прочесть о людском счастье охота.

После романа смотрела «Звездного пилота», весьма забавная штука. Во второй серии был поцелуй, и, дьявол меня раздери, я повторно пересмотрела его. Я такая… озабоченная! Все потому, что ни разу не целовалась. Ну какая девушка может остаться нецелованной в восемнадцать лет?! Знал бы кто-нибудь, как сильно я хочу парня…

Но никто не узнает. Кроме мамы, которой я как-то говорила, но об истинных причинах этого желания она вряд ли догадывается, а точнее даже не задумывается. «Успеешь еще». Ну да, успею, как же. Я такие надежды возлагала на универ, и вот - ничего. А ведь во мне нет ничего отталкивающего. Тогда почему так? Не пришло время? Ну а когда оно придет?! Когда все вокруг уже со всеми перевстречались и поразбежались, невольно чувствуешь себя ущербной. К счастью, об этом никто не знает, и я сделаю все, чтобы не узнали и впредь.

23 февраля

Сон, милый сон. Все-таки даже день отдыха - истинное блаженство для студента. С вечера можно посидеть у ноута побольше, а с утра - выспаться. Встала я около одиннадцати. Надо съездить в магазин, а то что-то кушать уже нечего.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневники

Дневники: 1925–1930
Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Дневники: 1920–1924
Дневники: 1920–1924

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Вне закона
Вне закона

Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…

Эд Макбейн , Джон Данн Макдональд , Элизабет Биварли (Беверли) , Дональд Уэйстлейк , Овидий Горчаков

Любовные романы / Приключения / Вестерн, про индейцев / Фантастика / Боевая фантастика