Читаем Оправдание Острова полностью

В минуту откровенности они признались Филону, что в свое время пустили на Остров два луча: один положительный, на Юг, и один отрицательный, соответственно, на Север. Тут-то ему и стало понятно происхождение высокой цивилизации на Юге при полном ее отсутствии на Севере. Многолетнее молчание о столь важных вещах Филон объяснил своим длительным пребыванием в созвездии Южная Рыба.

Сведения об облучении распространились по мировым информационным агентствам в течение дня, и всем стало ясно: северяне не виноваты в том, что они такие непривлекательные. Через день, однако, космическая тема исчезла из информационных сводок так же внезапно, как и появилась.

Позднее, спустя примерно месяц, по лентам информационных агентств прошло короткое сообщение о том, что Филон, оказывается, в созвездии Южная Рыба никогда не бывал, но все прошедшие годы провел в закрытом лечебном учреждении.

Тем временем публикации перешли к выяснению того, что́ в сложившейся обстановке можно сделать. Люди доброй воли отвечали: помочь Югу. Вздрогнув от неожиданного предложения, пресса растерянно спросила: как именно? И тогда впервые прозвучало холодное слово оружие. Люди доброй воли произнесли его не без сожаления.

Ксения

Темно: осенью рано темнеет. Еще тепло, и мы ужинаем во дворе дома тетушки Клавдии. На длинном дубовом столе – масляные светильники. В полном безветрии пламя и строго, и стройно. Предвосхищая Караваджо, оно выхватывает из темноты глаза, скулы, руки. Струится тихая беседа взрослых, от которой нам спокойно и даже немного сонно. Мы не хотим идти в дом, и прислуга выносит нам накидки. Сидим рядом, слушаем слова, которые неторопливо слетают с уст, не соединяясь друг с другом.

– Волнение на море.

– Говорят, на Большой земле сейчас гораздо холоднее.

– При желудочной боли надо пить растертый оникс. А вообще, конечно, нужно молиться.

По отдельности слова нам знакомы, но смысл речи ускользает от нас, тает в темноте дымом от фитиля.

Чувствуем, как чьи-то сильные руки уносят нас в дом.

Утро. Жан-Мари просил рассказать об осеннем утре. Желательно, на той же дороге, по которой мы шли летом.

Воздух резок и прян. Мы идем за телегой. Листья желты. Некоторые – даже не листья уже, а соединение нитей. Впечатывая их в сырые колеи, перед нами вращаются колёса. Некоторые листья, приклеившись к ободу, поднимаются на высоту колеса и снова опускаются на землю. Колёса обозрения. Скрипят и двигаются неравномерно, следуя медленным лошадиным шагам. Двигаются, кажется, отдельно друг от друга, будучи на самом деле неотделимы.

Мы садимся на телегу и вливаемся в общий ритм. Наши ноги качаются влево и вправо. Под нами – мягкое сено. Перед нами – убегающий путь. Наша поездка – прощание и печаль, потому что, идя вперед, следует оборачиваться, и прощаться, и печалиться.

Потерпев поражение в области международной, Варвара обратила свой взор на внутриостровную жизнь. Она жаждала срочной победы, которая смогла бы отвлечь всеобщее внимание от неудач на внешнем фронте. Варвара объявила, что наведет порядок железной рукой. Именно такое выражение ей хотелось употребить, и она его употребила.

Железная рука Варвары опустилась на головы иноземцев. Их неограниченное присутствие она объявила миной замедленного действия, которая взорвется годы спустя и перевернет Остров. Правительница указала на то, что иноземная рабочая сила есть прежде всего сила, которую нельзя недооценивать. Она не желает интегрироваться, и рядом с народом Острова вырастает другой народ.

Люди эти уже сейчас неспокойны, сказала Варвара, в дальнейшем же неспокойствие это будет только возрастать.

Глава государства запретила приглашать рабочих из-за рубежа, и эта мера вызвала у островитян сочувственный отклик. На том, однако, Варвара не остановилась, и издала распоряжение приступить к высылке иноземцев с Острова. Поскольку людям этим ехать было некуда, они ожесточились и перешли к глухому сопротивлению. Полиция отлавливала их на улицах, но сил ее оказалось недостаточно, и в действие была приведена Армия.

Среди островитян также нашлось немало добровольцев, которые присоединились к поимке приезжих. Иноземцы же, оставшиеся непойманными, начали брать жителей Острова в заложники, требуя освободить пойманных. Варвара призвала сограждан к терпению, сказав, что лучше справляться со злом в зародыше, чем впоследствии переживать настоящую войну.

Но происходившее с каждым днем всё больше такую войну и напоминало. Настоящее сражение произошло, когда армейские части попытались разоружить семидесятитысячный отряд кавалерийского быстрого реагирования, созданный Созонтом. Разоружить его не удалось, и с тех пор на приказы Правительства отряд не реагировал. Испанской рысью проскакал он через всю страну с Севера на Юг, а затем, словно разлившаяся ртуть, разделился на малые доли и растекся по Острову. Одни кавалеристы зарабатывали себе на жизнь, помогая в крестьянских хозяйствах, другие же добывали денежное довольствие и корм менее обременительными способами.