Читаем Опоздавшие полностью

– Ростбиф с картофельным пюре, пудинги, сладкие пирожки, – подхватила дама в мехах. – А еще колбаски, устрицы, заварной крем…

Устрицы он не любил, но об этом вежливо промолчал.

– Впереди крутой подъем, – через плечо сказал шофер. – Будем заезжать задним ходом.

– Ореховый хлеб и тянучки…

Когда машина накренилась вперед и, переваливаясь на ухабах, двинулась вверх, он ощутил во рту вкус утренней каши, то поднимавшейся к горлу, то спускавшейся обратно. Потом она поднялась и уже не спустилась. Похоже, сейчас его вырвет. Но куда? Погубить блестящее сиденье нельзя. Иначе его опять вернут в приют.

Машина дернулась, и он опростался на руки няни. Как ни странно, она ничего не сказала, а вот другая дама всполошилась:

– Оскар, остановите машину! Мальчику плохо!

Такого белого снега он еще не видел. Няня сунула руки в сугроб, очищая перчатки.

Когда опять сели в машину, дама в мехах придвинулась ближе к дверце. Он понял, что она, как и он сам, опасается повторного извержения.

Пришлось ждать, пока шофер заведет мотор. Машина просела под ногой, ступившей на подножку. А он встал коленями на сиденье и, развернувшись к заднему окошку, сквозь мутный целлулоид смотрел на круговые движения шофера; машина туда-сюда покачалась, потом вновь затарахтела. Шофер ее обежал и запрыгнул на свое сиденье.

– В следующий раз сядешь рядом со мной, – сказал водитель, выезжая на дорогу. – Я научу тебя заводить эту малышку.

Это к нему обращаются? Невероятно! Прикрыв глаза, он вообразил себя за рулем машины. Рядом сидит Лоло и напевает «Греби, греби на лодочке». Вдруг передние колеса отрываются от земли, машина задирает нос и, точно птица, устремляется к облакам.

– Куда мы едем? – удивительно спокойно спрашивает Лоло. Она всё повторяет и повторяет его имя, и он просыпается.

– Винсент, Винсент, мы дома.

Он поднял голову с няниного плеча, на котором остался мокрый след от его слюны.

Сквозь ветровое стекло он увидел дом, не меньше его последнего пристанища, и испугался, что его привезли в новый приют.

Распахнулась дверца, мужчина помог выйти даме в мехах, а потом схватил его.

– Добро пожаловать, дружище. Я твой дядя Бенно. Залезай ко мне на плечи, я тебя понесу, как Санта-Клаус – мешок с подарками.

Сильные руки его подняли, и он оказался на плечах мужчины; столь высокая обзорная точка ему очень понравилась.

Дом был чересчур роскошный, в таких сироты не живут, – угловая башня, стены цвета шоколада.

Распахнулась парадная дверь, какие-то люди кричали, чтоб они скорее заходили в тепло. Поднялись на крыльцо, и он крепко вцепился мужчине в волосы, когда тот пригнулся, проходя через дверной проем.

– Ого! Ну и хватка! – сказал мужчина, и ему стало приятно, что он своей силой впечатлил взрослого.

В доме было тепло и хорошо пахло.

Мужчина снял его с плеч и поставил на ковер с цветочным узором; он себя чувствовал тоже этаким цветком, который разглядывали окружившие его люди.

– Я твоя тетя Ханна, – сказала женщина с красивыми золотистыми волосами. На туфлях ее были вышиты цветастые птицы.

– Я твоя тетя Рейчел, – сказала другая женщина. Боа из белых перьев защекотало ему лицо, когда она наклонилась его поцеловать. На руках у нее была маленькая светловолосая девочка, улыбавшаяся ему совсем как Лоло. – А это Розэ, твоя… твоя…

– Кузина, – из-за его спины подсказала дама в мехах.

Чьи-то руки сняли с него шапку и пальто. Впервые за зиму в помещении ему было тепло и без них.

– А я твой отец. – Мужчина к нему не пригнулся. Глаза его скрывались за дымом сигары. Мужчина протянул руку. Большую, в темных курчавых волосках. Он ее пожал, как учили.

– Пойдем знакомиться с дедушкой, Винсент. – Дама сбросила меха и теперь была в жемчужном платье.

Они шли коридором, где горели лампы, и вместе с ними по стенам в обоях с бархатными шишечками двигались их тени. Миновали диван с ножками в виде львиных лап.

У камина старик в кресле-качалке курил трубку и читал журнал.

– Вот наш рождественский подарок, папа, – сказала дама.

Это он подарок? Кому?

Старик вынул трубку изо рта и подался к нему, а он разглядывал салфетку на подголовнике его кресла. Миссис Макналти вязала такие же.

– Вам всучили заморыша?

Конечно, некрасиво так говорить, но старик улыбался по-доброму.

– Сколько тебе лет, сынок?

Он поднял правую руку и как можно шире развел пальцы, демонстрируя возможности своей пяди.

– Пять? А растопырил на все десять.

– Да. – Он кивнул, довольный, что его поняли.

– Как тебе новая мама?

– А где она? – Он огляделся.

Старик опять улыбнулся.

– Похоже, ты не произвела большого впечатления, Сара.

Дама взяла его за руку и присела перед ним, теперь их глаза были на одном уровне.

– Я твоя новая мама, милый.

Он понял, что улыбку она снимает и надевает так же легко, как свои меха. Но ласковые слова в него попали. У него есть мама! Она называет его «милым», как в книжках мамы обращались к своим детям! Он не сделает ничего такого, что заставит ее вернуть его в приют.

Потом его увела няня. Они поднялись в его комнату. Его комнату! Теперь у него была не просто кровать, а целая комната!