Читаем Операция «Ноев ковчег» полностью

– Действительно, – согласился с ним Киреевский. – Мы это уже проходили.

– Спокойно, друзья! – отозвался специалист по тайным операциям координатор "Русского Ордена". – Пусть "Господин Ду" дует в свою дуду, нам не страшно. Но противников надо изучать. Это очень хитрая бестия, не всякий его раскусит.

– Ладно, – кивнул Днищев. – Послушаем еще. Для пищеварения.

… – Абсолютный евразийский центр, – продолжал оратор, перекинувшись на другую тему, – это сочетание правой политики с левой экономикой, то есть третий путь, консервативная революция. Именно такая идеологическая модель является самой устойчивой, органичной, исторически оправданной для континентального государства. Атлантический центризм – это либерал-демократия. Евразийский центризм – с точностью до наоборот – третий путь. Повторяю: единственным нормальным центризмом является сочетание консерватизма, патриотизма, государственности национальной идеи – с социализмом, социальной справедливостью. И этот центризм в России должен быть исключительно революционным!

– Сейчас запоет о Евразии, – сказал Киреевский. И угадал.

– … Земля вечно разделена на две от природы враждебные сферы: сушу и море! – выкрикнул "Господин Ду". – И в этой модели естественным лоном для мировой сухопутной державы является сердцевинная земля, Евразия территория бывшей Российской империи. Британский географ и геополитики сэр Хэлфорд Макиндер заверял: кто владеет сердцевиной земли – владеет миром. Сегодня об этом начинают догадываться и в башнях Кремля. Возращение России к величию теперь связано скорее с географией, чем с историей, с пространством, чем со временем. России нужно вестернезироваться, для того, чтобы модернизироваться. Вытеснить "атлантическое", то есть американское влияние на Евразию. И сейчас помимо законодательной власти, Министерство обороны России, ее Генштаб, военная элита также подхватили евразийскую лихорадку. И это знаменательный признак.

– Чуете? – обратился к своим более молодым коллегам Кротов. – "Ду" не даром заигрывает с военными, ставка на Армию, по его мнению, может стать решающей.

– Пошли отсюда? – предложил Днищев. – Евразийство хорошо после обеда, когда впадаешь в дрему. А я голоден.

– Здесь есть приличное кафе, – сказал Киреевский.

– Не любите вы Дугина, – заметил Кротов. – А зря. Личность примечательная. Ладно, пошли. Я дам вам на него свою ориентировку.

Позади разносились возгласы оратора, а троица уже удалялась в сторону другого памятника – Есенину.

Усевшись за столик уютного открытого кафе, Днищев заказал три порции шашлыка и пиво. Киреевский предпочитал минеральную воду. Кротов ограничился чашкой кофе.

– Итак, господин "Ду", – сказал координатор, размешивая ложечкой сахар. – Начну издалека.

– Только не с библейских времен, – произнес Днищев.

– Ты, Сережа, ешь свой шашлык и слушай. В конце 60-х годов в одном из ветхих домов Южинского переулка Москвы завелась нечистая сила… Нечисть проявляла себя дикими криками, звоном бьющейся посуды и грохотом падающей мебели.

– Прелюдия интересная, – заметил Киреевский. Он к шашлыку не притронулся, поскольку был вегетарианцем, а все порции достались спортивному Днищеву.

– Квартира, откуда все это доносилось, принадлежала одному известному психиатру, светилу ученого мира, – продолжал Кротов. – Может быть, в силу этого обстоятельства нечисть не трогали. Но доносы от жильцов в Конторе скапливались. Мне самому пришлось отчасти заниматься этой нехорошей квартирой, но гораздо позже. Уж больно интересные люди там собирались. Сын психиатр – душа этого общества – позднее эмигрировал в Париж. Несколько лет назад он вернулся и преподает, кажется, в МГУ. Зовут его Юрий Мамлеев. Как утверждают, пользуется в Европе литературной славой. Не знаю, мне довелось прочитать его пару романов – это скорее материалы для психиатров.

Киреевский кивнул головой.

– Я тоже его читал. Более того, знаком лично. Тихий скромный человек, последователь Достоевского. По крайней мере, таковым считает себя сам.