Читаем Он, она, они полностью

Алена. Почему?

Артем. Во-первых, у него были крылатые сандалии и он мог летать, как истребитель пятого поколения. Во-вторых, Гермес мог выпутаться из любого положения и всегда добивался своего. Любой ценой! Помнишь, как он украл коров у Аполлона?

Алена. Не помню.

Артем. Я читал эту книжку и думал: когда вырасту – буду жить, как боги.

Алена. Это как?

Артем. Просто! Хочешь – сделай. Нужно – возьми. Боишься – преодолей себя или умри. Мешают – отодвинь. Сопротивляются – победи. Любишь – обними и не думай о том, что будет потом. В общем, живи, как душа просит.

Алена. Ого! Ну, и зачем тебе тогда мамины занятия?

Артем. Мне? Незачем. Но Никитич говорит, без этого в большом бизнесе делать нечего. Она у тебя строгая?

Алена. Жуть! В детстве я сутулилась и досутулилась до искривления позвоночника. Знаешь, как мама меня вылечила? Смотри! (Продевает ручку швабры между спиной и руками.) Понял? Я даже шваброй делала. Поэтому у меня теперь такая осанка. Как у балерины. Заметил?

Артем. Заметил.

Алена. Нравится?

Артем. Нравится! (Пытается ее обнять.)

Алена. А Макс у нас сутулый.

Артем. Это твой брат?

Алена (уклоняется). Сводный.

Артем. Значит, он сын той лахудры в шляпе?

Алена. Да, мы зовем ее Чума.

Артем. Почему?

Алена. Ее девичья фамилия Чумина. Теперь-то она Мак-Кенди. Но как была чумой, так и осталась. Она сбежала от папы к шведскому журналисту, а Максика на память оставила. Был жуткий скандал. Разведенным за границей тогда работать запрещали, но ведь папа не виноват, что его жена бросила. Прикинь, порядочки были? А ты после того раза так и не женился?

Артем. Нет.

Алена. Никто не берет?

Артем. Никому не даюсь.

Алена. Ну прямо «Дикая орхидея»! В общем, отца вызвали и сказали: дуй в отпуск и без новой жены не возвращайся. Он прилетел в Москву и пошел прогуляться. Видит около Третьяковки очередь, спрашивает: «Кто крайний и что дают?» А последней стояла мама, она, конечно, поняла, что он прикалывается, и ответила: «Дают Петрова-Водкина. Но Водкин кончился. Остался только Петров». Папа сразу в нее и влюбился…

Артем (наступая на нее). С первого взгляда?

Алена. С первого.

Артем. Как я…

Алена. А разве ты?…

Пользуясь беззащитностью девушки, руки которой скованы шваброй, он долго целует ее в губы. Из прихожей торопливо входит Гаврюшина в плаще.

Гаврюшина. Закрепляете пройденное?

Молодые люди отскакивают друг от друга.

Алена. Мама, я показывала, как ты меня отучала сутулиться.

Гаврюшина. Да-а? У тебя, кажется, зачет по исторической грамматике?

Алена. Да. Но…

Гаврюшина. Вот и позанимайся! А я займусь Артемом Михайловичем.

Алена нехотя уходит в свою комнату.

Гаврюшина. (Снимает плащ, уносит в переднюю, возвращается.) Артем Михайлович! (Обходит его вокруг, рассматривая.) Должна извиниться за опоздание. Вы деловой человек, у вас каждая минута на счету…

Артем. Все нормально. Мы тут с Аленой о книжках разговаривали…

Гаврюшина. Видела. Еще раз извините! Мы отрабатывали с учеником этикет делового завтрака. В его загородном доме. Попали в пробку. Интересно, когда у нас будут строить нормальные дороги?

Артем. Когда все начальники построят себе загородные дома. А можно как бы начать занятие?

Гаврюшина. Конечно. Однако за каждое «как бы» я буду вам сбавлять оценку. Договорились?

Артем. Не обсуждается.

Гаврюшина. Итак, вы хотите научиться вести себя в обществе?

Артем. Это Эдуард Никитич хочет. Мне и так хорошо.

Гаврюшина. В самом деле, зачем самородку манеры? Присаживайтесь!

Он садится.

Первая ошибка. Нельзя садиться в присутствии дамы. Надо предложить ей сесть первой.

Артем (вскакивает, смущается). Извините, присаживайтесь!

Гаврюшина. Вы очень любезны! (Садится.)

Он садится рядом.

Гаврюшина. Ошибка вторая: надо дождаться, пока дама предложит вам сесть.

Артем (вскакивает). Пардон!

Гаврюшина. Вы говорите по-французски?

Артем. Нет.

Гаврюшина. Тогда присаживайтесь! Скажите, чем вы занимаетесь в свободное время?

Артем. У меня и времени-то свободного нет. Работы много. Никитич все соки выжимает. ГУЛАГ отдыхает.

Гаврюшина. Значит, вы трудоголик?

Артем. А что в этом плохого? Алкоголик, наверное, хуже…

Гаврюшина (сухо, поняв намек). Да, конечно. Кстати, носки должны быть такой длины, чтобы, когда вы сидите, не выглядывала голая нога.