Читаем Охотник (ЛП) полностью

  — Я перестал работать на них раньше, чем ты. Я-'

  — Но вы все еще связаны с организацией, не так ли?

  Норимов рассеянно кивнул, действие казалось почти бессознательным.

  — Хорошо, — сказал Виктор.

  'Что тебе нужно?'

  Виктор полез в пальто. Он делал это так медленно, чтобы двое телохранителей не могли спутать это действие с чем-то другим. Виктор вытащил руку из-под пальто. В его пальцах была флешка.

  'На этом файл. Мне нужно, чтобы его шифрование было взломано.

  Виктор положил его на стол, а Норимов взял его и внимательно рассмотрел.

  'Где ты это взял?' он спросил.

  — От бывшего делового знакомого.

  Норимов понимающе поднял бровь. 'Скажи мне, что случилось.'

  «В понедельник я заключил контракт в Париже, частью которого было восстановление и доставка этой карты памяти. Когда я вернулся в свой отель, меня уже ждала команда убийц. Я хотел бы знать, кто их послал.

  Виктор счел благоразумным опустить тот факт, что этот кто-то оказался тем же самым человеком, который его нанял и который также работал на ЦРУ.

  'Париж? Я читал об этом, но никогда бы не догадался, что это ты. Ты не из тех, кто делает заголовки.

  «На этот раз это было неизбежно».

  Норимов наклонился вперед. «Говорят, восемь человек были застрелены в том отеле. Все вы?'

  — Я убил только семерых, — поправил Виктор. — Еще один заранее. Еще с тех пор.

  — Я думал, ты не в счет.

  Виктор какое-то время смотрел на него. «Некоторые привычки труднее сломать, чем другие».

  Норимов покачал головой. — Ну, ты все равно не потерял хватку.

  Виктор проигнорировал это замечание. «Тот, кто пытался убить меня, хотел этот диск. На данный момент это все, что мне нужно продолжать. Если информация об этой штуке стоит убийства, то мне нужно знать, что это такое.

  — И что это даст?

  — Может быть, это поможет выследить моих врагов. Может быть нет.'

  — Но почему ты хочешь? Ты никогда раньше не заботился о мести.

  — Меня сейчас не волнует месть, — сказал Виктор. — И никогда не буду.

  'Почему?'

  — Потому что они нашли меня.

  Норимов выдержал его взгляд и кивнул. «Я все еще знаю людей в организации, компьютерщиков, которые могут помочь».

  'Спасибо.'

  — Но то, о чем вы спрашиваете, весьма нерегулярно. Люди будут подозревать, будут задавать вопросы».

  — Тогда подкупите их. Я покрою любые расходы.

  Норимов внимательно посмотрел на него. — Им все еще нужна твоя голова, помнишь?

  — Я вряд ли забуду.

  — И вы готовы пойти на этот риск?

  — Я здесь, не так ли?

  Русский на мгновение взвесил ответ. «Я всегда думал, что для человека, который так заботится о том, чтобы остаться в живых, вы иногда ведете себя так, как будто у вас есть желание умереть».

  Виктор позаботился о том, чтобы ничего не показать на его лице.

  Норимов провел рукой по бороде. — Меня уже спрашивали о тебе раньше, знаешь? Генерал, кажется, его звали Банаров, умер. Самоубийство. Выстрелил себе в голову из собственного пистолета. Они подумали, что это ты, и сказали, что могут разместить тебя в деревне на той неделе.

  — Что ты им сказал?

  — Что я не видел тебя много лет.

  — Они тебе поверили?

  'Кто знает? Следователь меня не любил, могу вам сказать, что зря. Анисковач его звали. Я взял за правило помнить об этом. Думаю, восходящая звезда. У него был такой взгляд, высокомерный, но умный. На самом деле он напомнил мне тебя. Норимов коротко улыбнулся. «Он привез с собой список трупов длиной с мой член, хотел знать, кого из них ты мог убить».

  — И ты сказал?

  — Что ты мог убить их всех, насколько я знал, но я сказал ему, что слышал, что ты мертв, так что даже для тебя это было бы сложной задачей. Именно тогда он показал мне вашу фотографию, сказал, что это было недавно.

  — Куда?

  — Я не мог сказать. Не волнуйся, это была твоя хорошая сторона. Он ухмыльнулся. — Анисковач хотел, чтобы ты был Банаровым; остальные не имели значения. Он просто пытался выследить вас по одной из ваших других работ.

  — Он сказал тебе это?

  — Ему не нужно было.

  Виктор кивнул.

  — Так, — начал Норимов, — это вы убили Банарова?

  Выражение лица Виктора оставалось пустым. — Не помню.

  Лицо Норимова было серьезным. — Но они есть, Василий.

  «Тогда я позабочусь о том, чтобы не оживить их воспоминания».

  — И ты думал обо мне во всем этом? Они не любят меня таким, какой он есть. Как ты думаешь, что они сделают, если узнают, что я помог тебе?

  — Когда я просил тебя об услуге?

  'Никогда.' Норимов помолчал. Прежде чем заговорить, он долго смотрел на Виктора. 'Вы изменились.'

  «Я похудел».

  — Нет, не это.

  'Я старше.' Ему не нравилось это говорить.

  Русский покачал головой. — Это что-то другое.

  Виктор перестал ерзать на стуле.

  «Я знаю одно, — сказал Норимов, — что такие люди, как мы, не меняются. Мы адаптируемся».

  'Необходимость.'

  «Помнишь, я говорил тебе, что делает тебя особенным?» Он не стал ждать ответа Виктора. «Такие люди, как ты, как и я, либо берут в себя то, чего нет у других, и заставляют это работать на нас, либо остаемся в стороне и позволяем этому уничтожить нас».

  — Я все еще верю в это.

  «Если я сделаю это для вас, то мы даже за Чечню».

  — Естественно, — без колебаний согласился Виктор.

  Норимов медленно кивнул. «Я сделаю все, что смогу».

  'Спасибо.'

  — Не упоминай об этом.