Читаем Охотник (ЛП) полностью

  Норимов выдохнул воздух через нос. «Ха, это до сих пор вызывает у меня проблемы. Я ездил к специалисту в Москву только в прошлом году. Он сказал мне, что за лопаткой образовалось скопление жидкости. Уверяю вас, он вонзил в меня вот такую большую иглу, чтобы высушить кровь. Норимов жестикулировал, его ладони были на расстоянии добрых двенадцати дюймов друг от друга. — Не лучше. В некоторые недели я принимаю целую бутылку болеутоляющих».

  'Это очень плохо.'

  «Между болью жизни и безболезненностью смерти я с радостью выбираю боль».

  — Красиво сказано.

  'Спасибо.' Норимов наклонил голову. — А ты, Василий, еще пуленепробиваемый?

  Виктор подумал об огромном синяке на груди и крошечной парше в центре. — Я бы не хотел говорить.

  — Не хочешь испытать судьбу?

  'Что-то такое.'

  – указал Норимов. — Вы говорили, что сами вершите свою судьбу.

  'Я все еще делаю.'

  «Неважно, насколько ты хорош, насколько ты быстр…»

  — От пули не убежишь, — закончил Виктор.

  Норимов указал на одного из своих телохранителей. — Принеси нам обоим выпить.

  Телохранитель открыл шкаф и достал бутылку виски и два стакана. Он щедро налил Норимову и Виктору каждому. Норимов крепко, жадно сжал стакан. Его щеки приобрели красный оттенок, под кожей виднелись поврежденные капилляры. Он никогда не пил так много.

  Норимов поднял свой стакан. «Старым союзникам».

  — Старым друзьям, — поправил Виктор.

  Норимов допил свой напиток и одобрительно хмыкнул. Виктор последовал его примеру, но без ворчания.

  — Это хорошо, — сказал Норимов. «Нечасто мне удается выпить с кем-то, кто меня не боится».

  — Я удивлен, что тебя кто-то боится.

  Норимов рассмеялся. — Да, ну, может быть, не во мне, а в том, что я мог сделать. Все эти черви, которые работают на меня сейчас, никто из них не знает, кем я был десять лет назад или даже пять лет назад. Они думают, что я старый, медлительный. Сомневаюсь, что кто-нибудь помнит, что я когда-то был другим».

  'Я помню.'

  Они долго смотрели друг другу в глаза. Виктор открыл пачку сигарет и вынул одну зубами. Глаза Норимова немного расширились.

  — Я думал, ты уволился.

  Виктор чиркнул спичкой и поднес ко рту. 'Я сделал.'

  'Те вещи-'

  — Я знаю, — сказал Виктор. — Так что не говори этого. Я рубил.

  «Даже Бонд больше не курит».

  Виктор вытер спичку между большим и указательным пальцами и затянулся сигаретой. Он поднял бровь.

  'ВОЗ?'

  Норимов на мгновение усмехнулся. Его зубы были желтыми. «Какой счет у вас сейчас?»

  — Я не веду счет.

  — Раньше.

  Виктор кивнул. Когда-то это казалось важным.

  Русский едко улыбнулся. — Все еще ходишь в церковь исповедоваться в своих грехах?

  Кожа кресла Виктора заскрипела. Он взглянул на свой стакан. — Как долго ты собираешься заставлять меня ждать еще одного?

  Норимов подозвал своего телохранителя, который тут же наполнил стаканы. Они оба сделали глоток. — Итак, как дела с убийствами?

  Он задумался на мгновение. — Мне нужны более надежные работодатели.

  — Я хотел бы иметь возможность нанять вас сам. Но я могу держать рядом с собой четырех хороших людей большую часть года, чего мне стоит нанять вас на одну ночь работы. Когда у вас есть навыки чисел, это не так необходимо.

  Виктор не видел необходимости оспаривать точку зрения. — В любом случае, в последнее время я беру намного больше.

  Норимов громко рассмеялся. — И я уверен, что вы стоите каждой копейки. Если ты планируешь остаться на некоторое время, я уверен, что смогу найти тебе работу.

  — Даже если бы я хотел, я слишком долго отсутствовал.

  'Независимо от того. Твоя репутация все еще жива, а вместе с ней открыты все двери.

  «Я так больше не работаю. Такой позор — не что иное, как постоянное перекрестие прицела».

  — Ты знаешь, где я, если когда-нибудь передумаешь.

  Виктор кивнул и сказал: — А ты, Алек, как поживает честолюбивая империя?

  — Я единственный честный преступник, оставшийся в этом городе. Видишь, что это дает мне?

  Виктор отпил виски. — Как очаровательная Элеонора?

  Лицо Норимова было суровым. — Мертв, — легко сказал он.

  'Что случилось?'

  'Она была больна.'

  'Больной?'

  «Врачи не думали, что это серьезно. К тому времени, как кто-то понял, было уже слишком поздно.

  'Мне жаль это слышать.'

  'Спасибо.'

  — Она была красивой дамой.

  Норимов отвернулся. «Нет, в конце концов, она не была».

  На мгновение повисла тяжелая тишина. Виктор ничего не сказал. Хоть и неудобно, но было бы вульгарно говорить банальности только для того, чтобы сидеть поудобнее.

  Но молчание нарушил Норимов. — Ты все еще берешь все это дерьмо?

  'Уже нет.'

  Русский выдавил из себя улыбку, затем вздохнул, словно опечаленный тем, что свел разговор к неизбежному. — Я предполагаю, что это не светский звонок.

  «Кто-то пытается меня убить».

  Русский улыбнулся. — А не должно ли быть наоборот?

  — Вполне, — согласился Виктор. «У меня появились враги».

  «Я полагаю, что это постоянная опасность в вашей сфере деятельности».

  — Это несколько сложнее. Мне требуется ваша помощь.'

  В выражении лица Норимова было что-то близкое к изумлению. — Тебе нужна моя помощь? Виктор кивнул. — Это должно быть серьезно.

  'Это.'

  'Так что я могу сделать?'

  — Я хочу, чтобы вы навели для меня кое-какие справки.