Читаем Океан между полностью

Одним осенним вечером, когда Никита после ужина смотрел с женой кино по телевизору, раздался звонок телефона. Он первым подошел к трубке и, к своему удивлению, услышал бодрый голос Юлика, который уже давно жил самостоятельно в съемной квартире на Покровском бульваре и звонил редко, занятый с головой своими таблетками, а больше бесконечными любовными похождениями.

Америкос, как это всегда у него бывало, без лишних церемоний, используя жаргонные словечки, которых нахватался у местных бизнесменов, задал ошарашивающий вопрос:

– Братан, ты поедешь завтра с нами в Питер?

– В Питер? – слегка опешил Никита, ловя на себе взгляд жены с немым вопросом, кто звонит. – С какой целью?

– С целью весело провести время с двумя симпатичными девушками, которые мечтают с тобою познакомиться, особенно одна.

– Это шутка?

– Сейчас эта шутка с тобой поговорит…

– Подожди, подожди, – попробовал остановить его Никита, но было поздно, в трубке наступила небольшая пауза с шорохом предаваемой из рук в руки трубки, а потом он услышал нахальный девичий голосок:

– Привет!

– Здрасьте! – немного обалдело ответил Никита.

– Мы на выходные собираемся в Питер. Вы с нами поедете?

– В выходные? – переспросил Никита, не зная, что ответить.

– Да, мы выезжаем в пятницу вечером, – продолжал нахальный голосок.

– Почему так срочно?

– Что за странный вопрос? – опешила девушка, не понимая, почему он так скован в разговоре. – Нам как раз не хватает четвертого для компании.

– Даже не знаю, что ответить…

– Ха-ха-ха! Тут у меня вырывают трубку… Пока!

Снова послышался шелест передаваемой трубки.

– Братан, соглашайся, – раздался громкий голос Юлика, потом он понизил его до интимного тона, – очень советую, это что-то специальное. И она тобой интересуется. Так ты едешь?

Против такого выкручивания рук устоять было трудно. Со всей серьезностью, на которую он был только способен, играя сильное раздражение, Никита ответил:

– Хорошо, я поеду, но чтобы это было в последний раз!

– Почему последний, ха-ха? Ты что, не можешь говорить? А-а, понимаю. Потом созвонимся, я тебе расскажу, как я с ними познакомился. Это почти детективная история, – у этого американца все истории были детективными. – Короче, я на завтра покупаю билеты на «Красную стрелу», и ждем тебя у поезда в половине двенадцатого.

Никита с преувеличенной злостью бросил трубку.

– Кто звонил? – спросила жена с нескрываемым любопытством.

– Да-а, с работы, начальник, – он беспомощно развел руками. – Совсем обнаглели. Требуют, чтобы в эти выходные я ехал в командировку в Питер. Обещают хорошо заплатить.

– Какие сволочи, – посочувствовала ему жена. – Но делать нечего, деньги нам сейчас очень нужны, ты же знаешь.

– Да, – согласился он, чувствуя себя последним гадом, – делать и правда нечего…

***

Почему мужчина изменяет? Даже если он счастлив в браке, ну пусть не счастлив, а по крайней мере, удовлетворен в нем? И все равно, сложись обстоятельства, делает это походя, как ни в чем не бывало, порою даже, не смыв запаха чужой женщины, укладывается на супружеское ложе. Подлец ли он? Негодяй? Или просто обычный человек, которому не хватает в жизни приключений?

Самолетов никогда не рассматривал себя как обычного человека, да и немалое число талантов не давали ему для этого оснований. Кроме того, он был умен, энергичен, общителен, спортивен, закончил физический факультет московского университета, и самое главное, по его собственному убеждению, имел незаурядные способности к словосложению.

Вот это его последнее обстоятельство и сыграло с ним злую шутку. Если считать себя в чем-то гениальным, то все остальные способности не приносят плодов. Сразу после окончания университета, он вместе с друзьями бросился в пучину частного предпринимательства. Страна, находящаяся в периоде перехода из социализма в капитализм, давала энергичным без чистоплюйства молодым людям прекрасную возможность для первичного накопления капитала. Надо было лишь упереться в каком-нибудь деле, занять свободную нишу (а они в начале 90-х были свободны почти все), да прикрыть глаза на использование не всегда честных методов, включая уход от налогов, граничивший с воровством, и необходимость иметь бандитскую крышу.

Однако это претило высоким принципам Самолетова-творца. Как только дело доходило до серьезного предприятия, где надо было поставить на карту все, возможно и жизнь, он плавно отходил в сторону, оставляя своим компаньонам основную тяжесть морального напряжения и всю ответственность за исход дела, и, как следствие, основные доходы, если они были. Как результат, друзья, с которыми он начинал бизнес, быстро разбогатели, основали свои компании и перешли на более высокую ступень социального положения, куда Самолетова если и пускали, то только на правах старинного приятеля и человека творческого склада, с которым весело и хорошо, да и делить нечего, поэтому можно не напрягаться при общении.