Читаем Огневица полностью

Дваэлис чуть выпрямился и коснулся крупного ожерелья на груди. Все в нем напоминало хищную птицу – от посоха до длинного носа с горбинкой – вот и украшение, выполненное из неизвестных Итриде камней, темно-коричневых и будто присыпанных золотой пылью, было похоже на крылья. Старейшина по-птичьи склонил голову, мгновение рассматривая Итриду, а потом поманил ее за собой и направился к одной из скальных ниш, в которых отдыхали на каменных скамьях уставшие плясуны. Ниши эти пустовали редко, но когда Итрида и Дваэлис оказались возле облюбованного старейшиной местечка, там не сыскалось ни одной живой души. Разве что позабытая куртка под скамьей да исходящие паром чаши с подогретым соком ягоды горянки говорили о том, что они лишили кого-то уединения.

Дваэлис тяжело опустился на пустую скамью и кивком указал Итриде на вторую, стоявшую напротив.

– В ногах правды нет. Уж я знаю об этом не понаслышке. Садись, девочка. Хочу посмотреть на тебя поближе и послушать, что ты скажешь.

– Разве Болотник не…

– Я услышал Мария, – оборвал Дваэлис огненосицу на полуслове. Итрида нахмурилась, но удержалась от колкости, все же помня, кто перед ней. – А теперь хочу узнать, что обо всем этом думаешь ты.

Итрида заговорила не сразу. А потом сказала вовсе не то, что собиралась.

– Я просто хочу покоя, – Итрида встрепала пальцами волосы, опустив взгляд в пол. – Чтобы моим людям больше не грозила опасность сгореть лишь потому, что они не желают меня бросить. Хочу…

Внезапно проснулась волчица, живущая в ее груди. Она медленно повернула голову туда, где Итриде виднелся выход из навьей чащи, и втянула ноздрями воздух. Ее уши встали торчком, а меховой воротник вокруг шеи распушился. Зверь встал на четыре лапы, прислушиваясь и принюхиваясь.

– Я хочу, чтобы мой огонь исчез, – наконец выдавила Итрида и зажмурилась, умоляя Перкунаса дать ей сил, чтобы не разрыдаться позорно перед этим хмурым мужчиной с горькими отметинами усталости и печали на лице. – Но если это невозможно, то я готова на все, чтобы оградить от него моих друзей.

Дваэлис откинулся к скале и прижался спиной к прохладному камню. Посох он положил поперек колен. Его привычная теплая тяжесть успокаивала, замедляла круговорот мыслей и давала опору тогда, когда хотелось выть от отчаяния, в кровь раздирая предавшее тело и ставшие бесполезными ноги. Знак власти и ключ к песне камней, Орлиный Посох день за днем напоминал Дваэлису, что он не имеет права сдаться, не может просто взять и уйти, не убедившись, что Гнездо в надежных руках. Он был отцом каждому рудознатцу, и неважно, бродил ли тот по улочкам Гнезда, украшал звездными камнями венцы правителей или ковал плуги и подковы в забытой богами лесной волости. И до тех пор, пока Дваэлис не убедится, что его преемник готов вместе с посохом принять всю тяжесть родства с камнем, ему придется нести свое бремя. Ради защиты его народа.

Дваэлис взглянул на бледную рыжеволосую женщину, сидящую перед ним. Ее переплетенные пальцы спокойно лежали на коленях; в непроглядно-черных глазах светился вызов. Она пришла просить, но была слишком горда для этого. Слабость, что она выказала всего минуту назад, исчезла, словно ее и не было. Итрида несла свою собственную боль. Как и он. И ей тоже было ради кого терпеть эту боль день за днем, сживаясь с нею так, что разорвать порочный круг значило страдать еще сильнее.

Но если он пропустит ее к Огнь-Камню, за ней придут другие. И у них не будет неровно обрезанных рыжих волос, красных отметин на руках от острых ногтей и чужого огня в груди.

А если не пропустит, то Беловодье перестанет существовать.

Дваэлис не хотел, чтобы Орлиное Гнездо наполнилось смертью.

– Путь к Огнь-Камню начинается в южной части Гнезда, – медленно произнес старейшина, поглаживая костяное кружево на посохе. Итрида недоуменно нахмурилась, но тут же ее губы сжались плотнее, а между бровей пролегла глубокая морщина. Она поняла.

– Без моего дозволения никто не может проникнуть к нему. Камень берегут стражи и скалы, а Песнь Защиты известна только мне. Но сегодня я, кажется, слишком увлекся праздником. Даже позабыл обновить Песнь и проверить, сменилась ли стража. Пока мои больные ноги донесут меня до Сердце-скалы, пройдет не меньше получаса.

Дваэлис поднялся и незаметно задержал дыхание, пережидая приступ слабости. Хмыкнул, наклонился к чашам с соком горянки, уже переставшим исходить паром, взял одну и осушил маленькими глоточками, наслаждаясь хлынувшим по телу теплом. Причмокнул и задумчиво произнес, покручивая чашу перед глазами:

– Горянка веселит кровь и придает сил, когда от усталости трудно дышать. А еще от нее взор становится таким острым, что и темнота ему не помеха. Жаль, ненадолго. Всего лишь чтобы дойти из одного края Гнезда в другое и не свалиться в пропасть. Да и использовать ее можно всего раз за ночь, иначе расплатой будет слепота.

Старейшина Орлиного Гнезда остро глянул на внимательно слушавшую женщину.

– Пей, веселись, танцуй, Итрида Огневица, и выбрось из головы мысли об Огнь-Камне. Нечего тебе там делать.

Дваэлис оставил Итриду в одиночестве.