Читаем Огневица полностью

– Спросить и вправду стоило. Пляшу я редко и только если сама захочу. Тебе повезло – завтра я, возможно, умру, так что тратить ночь на слезы не стану. Пойдем, покажешь, как у вас веселятся, – и Итрида уже сама схватила изменившегося в лице Санэла за руку и потянула туда, где несколько рудознатцев играли на незнакомых Итриде инструментах, рождающих быстрый и звонкий, как россыпь мелких камушков, ритм. Санэл вернул на лицо улыбку и последовал за девушкой, не пытаясь ее обогнать. Круг танцующих на мгновение разорвался, впуская их пару, а после сомкнулся вновь.

Даромир хмуро наблюдал за весельем Итриды со стороны. Между его бровей залегла глубокая морщинка; шехх кривил губы, не замечая, что уже какое-то время растирает грудь, словно пытается разогнать скопившуюся там тяжесть. Голос, раздавшийся прямо за его спиной, заставил Даромира резко обернуться; его сердце пропустило удар.

– Болотник, – зарычал шехх, сузив глаза. – Чтобы тебя песчаные черви сожрали, ты чего творишь? Крадешься как тать!

– Одна моя знакомая делает отличные успокоительные чаи, – Марий неторопливо подошел к шехху и встал рядом. Ему не составило труда найти взглядом Итриду, неуклюже пытающуюся повторить за Санэлом движения, которые он ей показывал. – Тебе точно не помешает.

– Возьми этот чай и залей его себе в… глотку, – ласково посоветовал Даромир и развернулся, чтобы уйти. Болотник поднял руку, перегораживая дорогу шехху:

– Несмотря на твое доброе пожелание, я предлагаю мировую.

Даромир не смог скрыть удивления при виде чаши с вином, которую протягивал дейвас. Оно не помешало ему отпихнуть руку Мария, но шехх остался стоять на месте. Болотник устало вздохнул. Морщины у его глаз обозначились резче. Итрида оступилась, Санэл подхватил ее, и девушка рассмеялась – то ли собственной неловкости, то ли словам рудознатца, которые ни Даромир, ни Марий не разобрали.

– Думаешь, я не замечаю, как ты на нее смотришь? Я не собираюсь с тобой соперничать. Я хочу лишь, чтобы ее огонь перестал угрожать Беловодью.

– А ты сам-то, пан дейвас, замечал, как глядишь на Итриду? – вдруг остро посмотрел на него Даромир. – Стоишь тут, одолжение мне делаешь… А сам ее глазами ешь, словно она – твоя награда за все страдания. Кого ты обманываешь? Себя или всех вокруг?

Даромир выхватил из руки дейваса чашу и залпом осушил терпкое вино. Поперхнулся на последнем глотке и закашлялся, утирая темные брызги с губ. Поднял на дейваса покрасневшие глаза и оскалился при виде закаменевшего лица Болотника, по-прежнему хранящего тяжелое молчание.

– Значит, себя.

– Не говори о том, чего не знаешь, шехх, – Болотник неспешно отпил из своей чаши и подержал вино во рту, смакуя вкус. Даромир горько усмехнулся.

– Рассказать тебе, как мы с ней повстречались? – не дожидаясь ответа дейваса, Даромир принялся говорить. Его голос звучал глухо и ровно, будто темноволосый парень, стискивающий пустую чашу до белых костяшек, говорил о ком-то ином, кто ему безразличен…

Марий слушал, не прерывая.

– Я просто ее увидел. Она ругалась с торговцем сластями на ярмарке. Стояла, уперев руки в бока, и выговаривала ему, что-де покупателей он дурит, орехи у него порченые, а меда на глазурь жалеет. Рыжие не редкость в вашем Беловодье, но она выглядела как… как огонь. Как живое пламя, сошедшее с ладони Алте-Анкх. Я пошел на ее свет как собачонка на привязи. Весь день я был ее тенью, видел только ее, не замечая ни тех, с кем она говорила, ни мест, куда забредала. А когда стемнело… – шехх вдруг усмехнулся и дотронулся кончиками пальцев до едва заметной белой полоски шрама чуть выше ключиц. – Она вдруг пропала, словно ее и не было. Пропала, чтобы объявиться за моей спиной и приставить нож к моей шее. Итрида спрашивала, кто я такой и почему слежу за ней, а я мог только вдыхать ее запах. Знаешь, чем она пахнет?

Зубы Мария клацнули о край чаши. Он знал.

– Железо, мед и соль, – продолжал шехх свой лихорадочный рассказ. – Я не смог объяснить ей, почему преследую ее – я ведь и сам не знал. Думал, убьет. Но Итрида лишь оставила мне напоминание, что у прекрасных цветов есть не только нежные лепестки, но и острые шипы. Она скрылась в тенях, а я как безумный наутро бродил по городу, разыскивая жар ее волос. И ведь нашел – и попросился к ним в шайку. Лепетал что-то о своих ядах и талантах… Так хотел быть полезным, что совсем тронулся умом.

Даромир быстро вытер лицо рукавом. Марий сделал вид, что не услышал рваного вздоха, вырвавшегося из груди шехха. Болотник до сих пор не понимал, почему стоит тут и выслушивает разоткровенничавшегося бродяжника, но по-прежнему не двигался с места. Широкая спина, обтянутая курткой с перьями, загородила от взгляда Мария Итриду.

Ты бы еще сопельки ему утереть сподобился.

– За две весны, что я провел с Итридой, она так и не подпустила меня к себе. Я даже не знаю, будет ли она грустить, если я вдруг исчезну.

Марий поморщился.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?