Некко прикасается к глазам куклы, сначала не сильно. Потом прилаживает ногти в маленьких желобках вокруг глаз и легко дергает. Ничего не происходит. Некко хватается крепче, пробует вращать и раскачивать. Левый глаз подается и немного поворачивается против часовой стрелки. Некко снова поворачивает, и глаз вывинчивается.

– Что ты делаешь? – спрашивает Пруденс. Они остановились на светофоре, и Пру повернулась к ней. – Не делай ей больно.

Стеклянный глаз падает на ладонь Некко, открывая крошечный ключик, как у заводной игрушки.

– Что это? – спрашивает Тео и наклоняется ближе.

Некко медленно и осторожно поворачивает ключ, пока не слышит щелчок. Она думает об отцовской мастерской, о шестеренках и винтиках, о крошечных часовых механизмах, о запахе машинного масла, кожи и трубочного табака. Когда Некко была там, все казалось возможным: неживые вещи оживали, мертвые люди начинали говорить.

Туловище куклы распахивается под платьем. Некко поднимает складки грязной ткани и видит полость за дверцей в животе Надежды. Там находится пакет из толстого полупрозрачного пластика. В пакете лежит короткий бронзовый тубус около четырех дюймов длиной. Даже не отвинчивая крышку, Некко знает, что там лежат аккуратно сложенные и туго скатанные чертежи.

Вот он: секрет, погубивший Гермеса и ее родителей.

Даже думать об этом – безумие. Столько смертей из-за нескольких листочков бумаги, спрятанных в кукле.

Но ведь это не просто бумага, правда?

Некко видела аппарат. Она знает, на что способна машина.

«Я тот, кем ты хочешь меня видеть».

Как было бы замечательно снова поговорить с родителями. Сказать матери, как она жалеет, что не верила ей. Сказать отцу, что она сохранила чертежи, что на этот раз Человек-Цыпленок и Змеиный Глаз на самом деле расстался с жизнью. Что она позаботится об остальном.

Но Некко понимает, что если открыть эту дверь, то наружу может вырваться все, что угодно. И она не собирается рисковать. Только не жизнью собственного ребенка, которую обязана защитить.

Некко засовывает чертежи внутрь, закрывает живот куклы и прижимает Надежду к груди.

Год спустя

Некко с трудом спускается по тропе; спящий младенец, подвешенный на лямках у нее на груди, выбивает ее из равновесия и не дает увидеть, куда она ставит ноги, когда спускается к набережной. Тео рядом с ней зажигает фонарик, чтобы освещать дорогу. Некко опирается на руку подруги и знает, что она не позволит упасть ей и ребенку.

Некко чует запах дыма и жареной еды, а также чего-то сладкого и ванильного, отчего рот наполняется слюной. Запахи цирка. Снизу доносятся голоса, смех и аплодисменты. Они проходят мимо рукописной вывески: К ЦИРКУ. Другая вывеска гласит: ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА ЗОЛОТУЮ СЛОНИХУ ПРИСЦИЛЛУ. ПОДИВИТЕСЬ НА ГЛОТАТЕЛЕЙ ПЛАМЕНИ; ПОПРОСИТЕ ИХ ПРЕДСКАЗАТЬ ВАШЕ БУДУЩЕЕ, ЕСЛИ ОТВАЖИТЕСЬ НА ЭТО.

Наконец они спускаются на ровную землю, и Тео берет Некко за руку и ведет ее по тропинке. Когда они выходят на поляну под мостом, приходится проталкиваться через небольшую толпу. Здесь студенты из колледжа, молодые пары, родители с маленькими детьми, детишки глядят широко распахнутыми глазами.

– Пропустите, – говорит Тео, похлопывая людей по плечам. – Идет Очень Важная Персона с младенцем.

Некоторые оборачиваются, чтобы посмотреть на них, но взгляды не задерживаются надолго, люди не хотят пропустить то, что происходит впереди, у самой реки.

Там расположен центральный манеж, освещенный масляными лампами и свечными фонарями, висящими на деревьях. Но огни – это ничто, по сравнению с тем, что происходит на манеже.

В центре стоит огромная слониха, величайшее творение Пру. Модель Присциллы в натуральную величину, изготовленная из дерева, проволоки и папье-маше. Она покрашена золотой краской, и, как будто этого недостаточно, Пруденс покрыла ее мозаикой из крошечных обломков разбитых зеркал. Слониха сияет, блестит и переливается в свете пламени и посылает в толпу лучи света, как громадный шар на дискотеке. На спине слонихи стоит Пру, с головы до ног облаченная в алое и черное: колготы и гофрированную юбку, усыпанную зеркальцами, как и слониха, на которой она едет. Пруденс машет зрителям. А когда люди думают, будто слониха – это просто статуя, огромное животное поворачивает голову. Пру управляет ею с помощью золотистого шнура, соединенного с системой блоков, вмонтированных в шею слонихи.

Толпа сходит с ума. Маленькая девочка кричит:

– Мама, она двигается! Слониха живая!

Пру сияет улыбками. Ее лицо блестит от золотой пудры, губы выкрашены в ярко-красный цвет, а веки багряные, под стать ее юбке. Волосы вьются кудряшками, переплетенные алыми бантами. Пруденс выглядит потрясающе, и они с Присциллой находятся в центре внимания.

– Только представьте, леди и джентльмены, девочки и мальчики, – говорит Пруденс. – Представьте, что вы можете пробудить к жизни ваши заветные мечты. Осуществить ваши величайшие желания. На что это будет похоже? Куда заведут вас эти мечты? Вот зачем мы собрались здесь сегодня вечером. Мы поможем вам вспомнить… вспомнить и поверить.