Читаем Офсайд полностью

Я нажал «Отправить», заблокировал ее телефон и вернул ей. Я сомневался, что это остановит ползучесть в любом случае. Сменить ее номер, вероятно, будет намного эффективнее, чем заблокировать его.

С учетом сказанного возникла более насущная проблема.

— Не пытаюсь подглядывать, — осторожно сказал я, — но правда ли, что ваши родители продают свой дом? Или потерять свой дом, судя по всему, но я старалась быть деликатной. Это не было моей сильной стороной, поэтому я очень, очень старался.

— Да, они есть.

— Моррисон знал это, а я нет? — спросил я, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. Ее волосы пахли чем-то тропическим, может быть, кокосом и ананасом.

Бэйли посмотрела вниз, положив ладони на свои темные джинсы и отказываясь смотреть мне в глаза. — Должно быть, Дерек сказал ему.

— Возвращаясь к той части, в которой я ничего не знал, — мягко сказал я. — Почему ты мне не сказал?

Наверное, поэтому она так странно посмотрела на меня, когда отдавала мне телефон. Она не хотела, чтобы я знал. Но почему?

— Я не знаю. — Она посмотрела на меня, зажав розовую нижнюю губу зубами. — Я узнала на днях. Моего папу недавно уволили, и они не могут себе этого позволить.

Мой желудок опустился. Ну, блядь. Думаю, поэтому.

— Прости, Джеймс.

Бейли слегка пожала плечами, но это было совсем не убедительно. — Это не имеет большого значения.

Но это явно было. По тому, как она говорила о доме, я мог сказать, что дом имел для нее большое значение. Здесь она выросла. Она сказала, что у ее мамы был сумасшедший огромный сад на заднем дворе, они праздновали там Рождество каждый год, весь ее рост и рост ее братьев были отмечены на дверном косяке кухни, все эти сентиментальные штучки.

— Где они будут жить?

— Где-то неподалеку они сокращаются, — сказала Бейли. — В любом случае, теперь, когда мы все выросли, им не нужно столько места. Наверное, это имеет смысл.

Возможно, но сделать этот выбор и сделать его за них — две разные вещи.

— Однако там, где они живут, рынок ужасный, поэтому дом не продается, — добавила она.

И становилось все хуже.

— Они будут в порядке, если дом какое-то время не будет продаваться?

— Думаю, да, — сказала она. — Мои братья могут помочь им, если им понадобятся деньги. Я уверен, что мой папа тоже скоро найдет другую должность преподавателя.

Я кивнул.

— Верно.

Хорошо это или плохо, Бейли не была хорошим лжецом. То, как она прикусила губу и наклонила голову, говорило мне, что все будет не так. И она тоже не рассказала мне всей истории, не говоря уже о том, как был сформулирован текст Моррисона. Однако деньги были для нее деликатным вопросом, поэтому я не хотел совать нос в их дела.

Мне нужно было немного обдумать это. Что-то в этом было, я просто не знал что.

Мы на мгновение замолчали. Комната была почти пуста, если не считать нескольких коробок и голой мебели, но воздух был тяжелым.

Я толкнул ее локтем, пытаясь поднять настроение.

— Ты рада переезду?

— Ага. В основном.

— В основном?

Если бы я был на ее месте, я бы носил блестящую праздничную шляпу и кричал бы Амелии и Джиллиан гигантским «идите на хуй» на выходе.

— Ну, — заколебалась Бэйли, — я думаю, есть небольшая часть меня, которая задается вопросом, позволю ли я своей жизни вращаться вокруг еще одного хоккеиста. Знаешь, со всей этой связью ты-Даллас-Шив. Чувствуется немного… хоккейная зайка..

Ой. Кожа у меня была толстая, как хоккейная экипировка, но эта все равно жгла.

— Думаешь, ты хоккейная зайка? — Я бросил на нее многозначительный взгляд, пока она не встретилась глазами, пытаясь понять, откуда это исходит. — А я просто очередной хоккеист? Мы не картонные вырезки. Мы настоящие люди.

И если бы, не дай Бог, между нами что-то закончилось, я бы никогда не стал сумасшедшим мудаком, как Моррисон, и не стал бы усложнять ей жизненную ситуацию. Но я не мог заставить себя думать об этом сценарии более подробно. Во всяком случае, этого не произошло.

Бейли взяла меня за руку, ее кожа была прохладной и мягкой.

— А тебе не кажется, что я немного стереотипна? Я сразу переходила от одного хоккеиста к другому.

— Не то чтобы ты преследовал меня, потому что я играю в хоккей. Я преследовал тебя. Своим слегка ошибочным путем.

На ее губах мелькнула легкая улыбка.

— Все еще…

— Буду ли я по-прежнему нравиться тебе, если завтра я уйду из команды?

Ее карие глаза расширились, а тон стал тише.

— Конечно.

— Тогда ты не хоккейная зайка. Задача решена. — Я изучал ее. — Откуда это?

Она заправила прядь волос за ухо и пожала плечами, издав звук «не знаю».

— Кто-то назвал тебя хоккейным зайчиком?

— Пол мог. Тот самый день.

Шлейф ругательств взорвался в моем мозгу.

Мой расстрельный список официально вырос до двух человек.

Через несколько недель нам предстояло снова сыграть в Коллингвуда, и вся моя команда была готова разгромить обоих этих придурков. Несколько раз.

— Не позволяй ему залезть тебе в голову. Это именно то, чего он хочет.