Читаем Офицерский гамбит полностью

Несмотря на два десятилетия российской прописки, Алексея Сергеевича покоробили целых шесть монументальных изваяний Ленина в Луганске – кровавый вождь заблудшего пролетариата тут никак не хотел умирать, оставался вопиюще живым, поистине вечно живым. Но еще комичнее, насмешливее и вызывающе в том же потрепанном, с разбитыми дорогами городе взирали с гранитных платформ не только каменные облики Ильича, но и лица-фантомы Дзержинского, Ворошилова и даже бравого хуторянского командира Пархоменко. Да шут с ним, с Пархоменко! Он хоть смельчаком был, отчаянным парнем с шашкой, хоть и мало думающим. Ущербного патриарха репрессий зачем оставили, спрашивал себя озадаченный полковник?! Или бездарного маршала и патологического труса Климента Ефремыча, ведь это форменное зловоние… Однако древний житель в застиранной военной рубашке гордо осадил его. Когда Артеменко ходил вокруг памятника хмурый, с неодобрительными покачиваниями головой, дедушка привел в движение волевые складки у усыхающего рта бывшего офицера и объявил со смесью сентиментальности и неприязни: «А ты не тронь нашу память! Это наша история, – тут он с ожесточением постучал ладошкой во впалую, старческую грудь, – пусть и противоречивая! И если на Западной Украине памятники Бандере ставят, то… извините! Отчего ж нам Ворошилова не воспевать?» Артеменко, разумеется, ничего не ответил. Только пожал плечами и побрел прочь, усмехнувшись. А ведь прав этот старик, ведь это, в самом деле, его личные, запечатленные в памяти и неискоренимые фрагменты его индивидуальной истории. Ведь это его, мужика на бездорожье, всю жизнь обманывали, и потому-то он теперь артачится, упирается, когда эту историю начинают так беззастенчиво вырезать, как неподходящие негативы из кинопленки. «А теперь вот и тебя столь же просто и коварно обманывают, Артеменко, – сказал он сам себе под нос с внезапно охватившей его удрученностью, – каково оно, быть обманутым?! Особенно если научился думать…» Но главным открытием восточных областей стали неизвестные ему доселе имена: Васыль Стус, Олекса Тыхий, Мыкола Руденко и многие другие, которых чтили на этой земле гораздо бережнее затхлых фетишей советского времени. Артеменко явственно увидел, кто есть кто в здешней истории. Золото всегда остается золотом в силу принципиальности своего блеска; аксессуары превращаются в хлам, как только обновляется эпоха.