Читаем Офицерский гамбит полностью

Прежде чем они подъехали к дому Горобца, пришлось пересечь едва ли не весь город, распластавшийся посреди украинской степи, беспорядочно растекшийся по необъятному пространству, как гигантское яйцо на сковородке, слепленной из плодородных украинских черноземов. Наконец, когда они достигли Ингула, грязноватой речушки с черной, мутной водой, они поняли: цель близка. К обоюдному их удивлению, в частном секторе картина стала заметно меняться: унылое, запущенное однообразие промышленного центра постепенно исчезло, а с обеих сторон возникли причудливые формы современной архитектуры. Тут легко было уловить скрытое соперничество хозяев: никто не стеснялся в стараниях представить на обозрение нечто особенное, запоминающееся, шокирующее дороговизной, напоминающее о роскоши римских патрициев. То и дело друзья обращали внимание на громадные дома с изящными крышами и филигранно исполненными фасадами. Обнесенные высоченными заборами, они чаще всего были наполовину скрыты от глаз, но порой то тут, то там взору открывался близкий к картинному, колоритный облик украинской усадьбы. И если в городе деревья больше выполняли функцию защитных пылесборников, то тут все утопало в многоярусной зелени, словно они попали в полосу субтропиков. И только дороги своими вечными выбоинами, ямами, трещинами, скошенной обочиной предательски изобличали действительность – ничего с началом XXI века в милой сердцу Украине не изменилось. И оба обрусевших украинца с горькой ухмылкой признавали: да, никуда не убежала здесь Украина от России. Да что тут говорить, дороги эти так и оставались родимым пятном двух стран, напоминающим, что между двумя народами существуют не только ментальные различия, но и неопровержимое сходство.

– Да, не всех кулаков раскулачили, однако… – завороженно шептал Игорь Николаевич, поглядывая по сторонам с задранной вверх головой, – пока мы воевали, они наслаждались жизнью… Молодцы!

– Не ропщи, дорогой, теперь ты уже на родной земле, будешь строить свой новый мир, который точно окажется не хуже прежнего, – подбадривал друга Алексей Сергеевич, хотя у самого челюсть отвисла от увиденного. Не Рублевка, конечно. Но тем и изумительно, что в каком-то заштатном Кировограде посреди Украины есть такие чудеса. Как если бы такое он увидел где-нибудь в Коломне или Туле, что выглядело бы фантастичнее выдумок Уэллса…

– Куда уж мне… – бурчал Игорь Николаевич в ответ. Но в глазах его вовсе не было зависти или недоброжелательности, в них Алексей Сергеевич улавливал только какую-то необъяснимую тоску. И он интуитивно понял, что это никак не связано со стремлением к благам, богатству; это обжигающей молнией напомнила о себе невыразимая тоска по неоконченной миссии, прерванной, как сбитой на лету птицы.

В какое-то мгновение глаза их встретились, и Игорь Николаевич тотчас понял, что старый друг хорошо понимает истинную причину его непримиримой боли, знает о шраме, беспокоящем его всякий раз, когда настоящее неожиданно сталкивается с прошлым. И они вдвоем быстро отвели глаза: один – от внезапно возникшего стыда за мимолетное чувство слабости, второй – из-за случайно нарушенной деликатности.

С какого-то момента виртуальный Горобец возник в мобильном телефоне Игоря Николаевича и четкими указаниями довольно умело управлял их движением – вероятно, совершал это не впервые, потому что они в считаные минуты достигли цели. Оба поняли это, когда слева возник незаурядный, почти трехэтажный, если считать мансарду, домище, у открытого въезда во двор которого стоял человек в свободных домашних шароварах и такой же свободной светло-серой рубахе навыпуск с вышитым красными нитками национальным узором на груди. Мобильный телефон он все еще прижимал к уху, отчего казалось, что он просто ухватился рукой за массивную голову. Его издалека заметная сочная мимика, яростная, с избытком эмоций, жестикуляция свободной руки, энергичная подвижность внешне грузноватого туловища выдавали если не волнение и возбужденность, то великолепную игру артиста. Когда, купленный специально для украинских командировок, уже несвежий и несколько потрепанный временем легковой «фольксваген» Алексея Сергеевича оказался зажатым во дворе между двумя роскошными японскими джипами, друзья вполне осознали, к кому попали в гости. А приехали они к тому самому неистовому и предприимчивому Горобцу, поражавшему в училище противоречиво уживавшимися в нем пугливостью и деловитостью, осторожностью и хозяйственностью, робостью и пронырливостью. И вот результат – веселый, подвижный, мешковатый мужичок на коротких ножках, с оформившимся животиком и пышными щеками настойчиво тискал их обоих в своих гостеприимных объятиях.