Читаем Офицерский гамбит полностью

– Ало, майор Горобэць, Петро Осиповыч? – спросил Игорь Николаевич строго, как спрашивают подростка, впервые попавшего в отделение милиции.

– Та-ак, – послышался в трубке неуверенный, слегка удивленный и несколько раздраженный голос. Явно он давно отвык от приветствия по званию. Игорь Николаевич нажал на кнопку громкой связи, после чего знакомый скрипучий голос Горобца стал разноситься по всей комнате. Этот голос почти не изменился со времен военного училища, в нем лишь добавилось густоты, весомости и уверенности. Алексей Сергеевич сложил руки на груди и с улыбкой откинулся на кресле: сейчас будет нечто…

– Петро Осиповыч, доброго вам дня!

– Добрыдень, – с не особенно учтивой интонацией по-украински отозвался голос. Грудной, тяжелый, водянистый, как показалось Алексею Сергеевичу. Озорно улыбаясь, Дидусь продолжал, без всякого труда вытаскивая откуда-то из застенков памяти украинские слова, ловко играя интонацией и языковыми оттенками.

– Цэ вас Кыив турбує, головный штаб министэрства з надзвычайных ситуаций. Вы закинчувалы Рязанська вийськовэ училища, здається, повитряно-десантнэ. Так?

– Та-ак, – согласился пораженный Горобец, уверенности в его голосе поубавилось. Чувствовалось, что человек на том конце линии напрягся, может быть, даже встал во весь рост и вытянулся по старой военной привычке.

– Проходили вийськову службу у Белградський дывизии, а потим у вийськкомати Кировограду?

– Та-ак, – еще более неуверенно произнес голос. На него уже нахлынула и вынесла на крутой гребень волна робости. А Игорь Николаевич в азарте еще сильнее сжал телефонную трубку; казалось, что он душит ее, как пойманную гадюку. На лице его уже была победоносная гримаса, из глаз летели брызги иронии, и он с трудом справлялся с распирающими грудь приступами смеха. Хулиганство доставляло ему невыразимое наслаждение.

– У нас тут е запыс, що вы маетэ висимдесят два стрыбкы з парашютом. Цэ видповидае дийсности?

– Та-ак. Але цэ було дуже давно, я вже не дуже памъятаю… – Горобец хоть и оторопел, уже начал соображать, что весь этот разговор явно не сулит ему ничего хорошего.

– Пане Горобэць, нэ поспишайтэ, я перевиряю папэры.

В ответ раздалось невнятное сопение. На том конце провода соображали, прикидывали, пытались дешифровать странные, давно позабытые сигналы. Что же все-таки происходит? Игорь Николаевич нутром ощущал, как в голове у Горобца вертится чертовская карусель сбивчивых мыслей, и это ощущение доводило его до детского восторга. Глядя на него, Артеменко вдруг подумал о том, сколь мало радости выпало на долю этого человека в панцире, на поверку уязвимого и душевного.

– Отжэ, маю честь вас поинформуваты, що вы пидлягаетэ тэрминовому прызову до нашого министэрства. Вам трэба невидкладно, тобто вже завтра прыбуты до Кыива, у головный штаб. На специяльни курсы, а потим взяты участь у навчаннях. Крим того, мушу попэрэдыты вас про видповидальнисть…

– Почекайтэ! Почекайтэ! Це абсолютно нэможлыво, – внезапно завопил голос, – я хворию… В мэнэ… Мий стан здоровья не дозволяє буты на вийськовий служби. В мэнэ е видповидни докумэнты…

Неизвестно, чем бы закончилась вербовка опытного украинского майора, если бы Алексей Сергеевич не рассмеялся вдруг в полный голос, несдержанно и громко. Игорь Николаевич с укоризной посмотрел в его сторону, но уже было ясно, что продолжать розыгрыш бессмысленно.

– Э, слышь, Птица, ну ты косить умеешь! – Уж более не сдерживаясь, сквозь заразительный хохот прорычал Игорь Николаевич, теперь уже собственным голосом.

– Дед, ты, что ли?! – заорал Горобец, и теперь уже в нем прорывалось и облегчение, и возмущение, и радость общения со старым товарищем. – Ах ты, сучий потрох! Засранец чертов! Разыграл-таки старого отставника!

Далее в течение доброго десятка минут шел обмен эмоциональными возгласами, несдержанными выпадами с перебиванием друг друга, чувствительными воспоминаниями дерзкой молодости. На некоторое время взял трубку и Алексей Сергеевич, внеся свою воодушевленную лепту в наваристую кашу общей памяти. «Прошла наша молодость ранняя в воздушно-десантных войсках», – кричали они друг другу слова-пароль из песни, что пели вместе в одном строю под чеканный шаг, и глаза всех троих невольно увлажнялись. Разговор завершился тем, чем должен был завершиться, – страстным и упорным предложением Горобца приехать в гости. Завернуть к нему во что бы то ни стало, хотя бы на несколько часов. Сначала договорились встретиться через две-три недели, но потом Алексей Сергеевич вдруг прикинул, что легче на один день застрять в Кировограде, до которого рукой подать, чем потом гнать туда из Киева. Сам Бог не знает, что будет через день или через неделю. И друзья в пылу страсти заявили: едем, через два часа будем, накрывай стол! Они помчались, едва побросав в машину какие-то вещи. Игорь Николаевич уже на ходу позвонил жене, которая с детьми ожидала его в Межириче.