Читаем Одноклеточный полностью

— Завёл друзей! Познакомишь? Кстати, отличный у тебя хентай! На Полосе купил?

Почему она не спросила про тюрьму, неужели ещё не знает? Хотя к чему ей по голику новости смотреть, её только анимэ и эччи интересуют. И еще чужие танкобоны. Но родители наверняка расскажут, когда по маншёну слух расползётся. Запретят со мной водиться.

— Верни, — нахмурился я. — Это мне подарили. А если родители поймают?

— Да им плевать, симатта. Держи, я уже посмотрела сто раз. — Она покопалась во внутренностях марона и достала мой танкобон. — Я хочу гейшей стать, они самые уважаемые. Могут эсу с извращениями заниматься и кучу иен за это иметь.

— Уверена? — Я вспомнил сестру Аоки. Что это, новая девичья мода?

— Я даже танец нивака изучила по голику. Показать?

— А я где-то слыхал, что по голику настоящих гейш на работе не показывают. Это всё равно что театр масок. Но крутить, запрещено же. — Я поглядел на часы и хотел уже отодвинуть Ёсико в сторону, чтобы пройти к себе. Но марон торчал крепко. — Одного танца нивака мало. Надо ещё петь научиться, играть на куче музыкальных инструментов, грамотно говорить… И не ругаться при этом.

— Откуда ты знаешь? — насупилась девочка.

— Ещё составлять букеты и заваривать чай. А…

Я хотел сказать про затраты Сатою на обучение, но никаких чисел в мозгах не обнаружил. И физиономия у Ёсико была такая обиженная и упрямая, что я промолчал. Только просочился мимо девочки вдоль стены и поспешил заскочить в свою квартиру. Обошлось, за полу суйкана меня не ухватили.

Пока я гигиеной занимался да одёжку от грязи отчищал, всё про последние свои деяния размышлял. Как ни вертел я их в голове, выходило плохо. Денег не добыл, в полиции засветился, Урсула какими-то ген-страстями пугает… Вернулся к нулевому варианту, выражаясь по-учёному. Одно только обнадёживало. Раз я Тони от ступора подсобил вылечить, то, может, он мне долги скостит или даже вовсе их аннулирует. Значит, что-то у меня в рукаве имеется. Вернусь к прежней жизни, стану ходить на работу и про камайну забуду.

С такими светлыми мыслями я сел на байк и к предкам покатил.

— Хвала Будде, с тобой всё в порядке, — обрадовалась мать, когда я к ним ввалился. — Мы уже думали, что ты в тюрьму сядешь. Тут такое в новостях показали! Соседка записала и переслала нам сюжет. Голодный?

Я понял, что хочу есть. Видно, обед в кутузке совсем не питательный оказался.

— Отпустили, — сказал я. — За отсутствием состава.

Не рассказывать же им, что я лез грабить родной зоопарк. Родители хоть и обрадовались, но всё равно были какие-то слишком мрачные. Пока я варёных кальмаров рубал под соевым соусом, они на меня поглядывали. Даже голик у оядзи орал не так напористо, как всегда.

— Жалко малыша, — выступила наконец мать и вытерла глаз платочком. Вид у неё был такой, словно она потеряла родственника. — Представляю, что сейчас Генки… ваш чувствует. Завтра поеду его навестить. Ты не знаешь, куда этот гад мог мальчика утащить? Как его, Давид… Уродец позорный. А ты ещё его учителем называл. Вон он какой кисама оказался!

— Мария, — с укоризной сказал отец.

— Что Мария? — вспылила она, но осеклась и словно бы проглотила слова. Потом поглядела на меня и вдруг спросила: — А ты можешь чем-то помочь полиции? Если знаешь, где он может прятать мальчика…

— Да что вы так вскинулись-то? — удивился я. Даже щупальце кальмара поперёк горла встало. — Ничего с мальцом не случится, никто его не убьёт. Зато новые лекарства произведут от старости.

— Что? О чем это ты? Кто тебе такое сказал?

Оба родителя уставились на меня, будто я сообщил нечто сверхважное. Я чуть язык себе не откусил! Может, ещё и про Шрама им поведать и его планы выкрасть младенца? Ну я и бака!

— Он же уникальный, от мутанта и обезьяны родился, — выдавил я.

— Сам ты мутант! — вспылила мать и тут же схватилась ладошкой за рот. — Ой, Егор-кун, прости меня, старую! Не подумавши ляпнула. Ты мой хороший! — Она полезла обниматься и заревела в три ручья, пришлось утешать её.

Тяжело тут оказалось.

Кое-как мне удалось их расшевелить, отвлечь от проклятого похищения. Да и то без химии не обошлось и подарков. Чуть про день рождения не забыли, так во взаимные обиды ударились. Хорошо, сиделка прикатилась и впрыснула нам успокоительное — я тоже себе попросил. Особенно мне обидно было, что мои злоключения их почему-то не волнуют, а какой-то Генки с младенцем для них прямо как родные дети.

А потом я достал подарки и вручил их оядзи. По-моему, он обрадовался. Эмпешки поворошил и сказал, что будет их на горшке слушать или на прогулке, пока голик недоступен. Стельки даже примерить попробовал, но встать в них не рискнул. А мамаша моментом разморозила сухой сок и развела его водой, получился ужасный и полезный напиток с палочками.

Я показал ногу с ушибом, и мне налепили на неё гелевую лепёшку. В общем, вечер вошёл в норму, хотя какое-то напряжение я чувствовал. Даже бакусю и грибное вино его не смогли развеять. По крайней мере мать то и дело хмурилась. А вот оядзи оттаял и врубил-таки голик на полную мощь.

— Гляди, что сегодня утром показали, — сказал он и прокрутил запись.