Читаем Одиссея полностью

(2) Если из какого-нибудь многосоставного сюжета в “Одиссее” используется (или, наоборот, замалчивается) какой-то один мотив, то прослеживается дальнейшая судьба только этого мотива. Например, в поэме упоминается лишь один из подвигов Геракла — нисхождение в подземное царство за Цербером, и, следовательно, нет необходимости поминать в словаре все его остальные подвиги. С другой стороны, автор умалчивает о причине смерти Геракла и о его последних часах, — этот “пробел” приходится заполнять в словаре.

(3) В словаре прослеживаются только те линии мифологического предания, которые находят основание в самой “Одиссее”. Так, скажем, весьма нетрадиционный взгляд на роль отдельных греческих вождей под Троей (Агамемнона или Ахилла) содержится в уже упомянутом “Дневнике Троянской войны” Диктиса. Однако ни к “Илиаде”, ни к “Одиссее” эти новшества никакого отношения не имеют, и, следовательно, ссылок на соответствующие главы сочинения Диктиса читатель в словаре не найдет. Другой пример. В поздних источниках есть рассказ о том, как Фетида, зная о неизбежной гибели Ахилла под Троей, спрятала его на острове Скирос, и как его там разыскали. Однако в гомеровских поэмах этот вариант, не соответствующий героической биографии Ахилла, полностью игнорируется; не будет он упомянут в статье об Ахилле и в нашем словаре. То же самое касается восходящей к эллинистическим временам версии о намерении Ахилла жениться на троянской царевне Поликсене. Для переговоров по этому поводу Ахилла якобы пригласили в храм на Троянской равнине, где он был коварно убит Парисом. Поскольку в гомеровских поэмах этот мотив отсутствует, то в статье об Ахилле и не будет ничего сказано по этому поводу. Поступить иначе, значило бы превратить этот служебный словарь в справочник по античной мифологии, для чего имеются другие издания.[1776]

Почти все авторы, на которых ниже даются ссылки, имеются в русских переводах и в отдельных изданиях (Эсхил, Софокл, Вергилий, Овидий и т.д.). Что касается авторов, чьи произведения вошли в разные своды, то читатель найдет их в следующих собраниях:

Гесиод — в кн.: Эллинские поэты. В пер. В.В. Вересаева. М., 1963; Гесиод, “Щит Геракла” и лирические поэты — в кн.: Эллинские поэты VII-III вв. М., 1999; Алкей, Сапфо, Стесихор — в кн.: Древнегреческая мелика. М., 1988; Аполлоний Родосский — в кн.: Александрийская поэзия. М, 1972; “Героиды” и “Наука любви” Овидия — в кн.: Овидий. Элегии и малые поэмы. М., 1973; Антонин Либерал, Диктис и позднеантичный пересказ поэм эпического цикла — в кн.: Античные мифографы. СПб. (в печати); отрывки из поэм Трифиодора и Квинта Смирнского — в кн.: Памятники поздней античной поэзии и прозы 2-5 вв. М., 1964. Полный русский перевод Квинта Смирнского до сих пор не издан; читателям, не знающим древнегреческого, можно посоветовать издание с параллельным английским переводом: Quintus Smimaeus. The Fall of Troy. L.; N.Y., 1913 (и многочисленные последующие переиздания).

АВТОЛИК (у Жуковского ошибочно: Автоликон) — отец Антиклеи, дед Одиссея. Его говорящее имя, произведенное от αυ̉τος и λύκος (“истинный волк”), выдает основную черту его характера — коварство. Искусством воровать и не быть разоблаченным, а также давать ложные клятвы А. обязан Гермесу, который, по наиболее распространенной версии, был его отцом. Автор “Одиссеи” либо не знает этой генеалогии, либо умалчивает о ней, ибо в таком случае Гермес оказался бы прадедом Одиссея, и его помощь герою перед встречей с Цирцеей получила бы совсем другой, “родственный” характер, чем в нынешней “Одиссее” (см. прим. к 10. 135-136). Не отрицая указанных выше качеств Α., автор объясняет их тем, что он приносил Гермесу обильные жертвы и тем снискал его расположение (19. 394-298). В Ил. X 266 упоминается, как А. похитил у Аминтора шлем, украшенный кабаньими клыками. В Од. 19. 407 сл. сам А. признается, что вызвал гнев многих (см. примеч. к 19. 411), — вероятно, именно своим коварством. См. также CMC: Геракл. Единственный связный рассказ об А. сохранился у Гигина, № 201: А. долго воровал скот у Сизифа, который только тогда смог уличить похитителя, когда выбил на копытах у коров специальное клеймо. Находясь в доме А. для выяснения отношений, Сизиф успел соблазнить уже просватанную за Лаэрта его дочь Антиклею, будущую мать Одиссея, почему в афинской трагедии 5 в. последнего нередко называют “порождением Сизифа” (напр., у Софокла. Аякс. 190). И опять же в “Одиссее” не встретится ни единого намека на сомнительные обязательства, при которых Одиссей появился на свет, — для автора он является единственным сыном Лаэрта, к которому испытывает самые искренние сыновние чувства.