Читаем Одинокий мальчишка. Автобиография гитариста Sex Pistols полностью

Поначалу это было похоже на посмешище. Я понятия не имел, что говорить и делать. Наверное, есть определенный шарм, когда взрослый мужик пытается удержаться на плаву в дырявом ведре на очень гладких радиоволнах Лос-Анджелеса. Возможно, кому-то понравилось, что этот клоун пердит и рыгает в эфире, делает долгие паузы, при этом включает любую музыку, какую захочет. Потребовалось некоторое время, чтобы войти в ритм и понять, какой я хочу видеть свою программу, но с первого же дня меня всячески поддерживали.

Я впервые встретился с Дэвидом Боуи в Лос-Анджелесе на его выступлении, вечером перед моим первым эфиром, и сказал, что буду крутить его пластинки. Он ответил: «Круто, потому что больше никому это, блядь, не надо». Поэтому это уж точно был не я, кто считал, что радиоэфир Южной Калифорнии слишком ограниченный. Даже несмотря на то, что у станции был слабый сигнал, любителям музыки моя программа реально зашла, и я довольно быстро понял, как вести эфир. Полагаю, здесь помог опыт выступлений в программе «Двенадцать шагов», когда я исповедовался на публике, и я умел расположить собеседника, чтобы вытащить из него самое лучшее и интересное.

Я никогда не хотел быть диджеем, который намеренно пытается заставить гостей чувствовать себя некомфортно. Иногда я, возможно, говорю нечто шокирующее, но провокации в эфире – не моя тема. Гораздо больше человек способен дать и рассказать, когда расслаблен. Потому что гости знают, что ты приглашаешь их не для того, чтобы выставить идиотами, и больше шансов, что они почувствуют себя расслабленно и расскажут что-то интересное, а не будут грузить обычной рекламной рутиной. Еще мне нравится, что я могу отдать должок группам, у которых воровал аппаратуру, и простым слушателям.

Сегодня в Лос-Анджелесе уж точно никто больше не крутит в дневном эфире «Virginia Plain»[155]. Может быть, я ставил ее достаточное количество раз, чтобы восполнить ребятам из Roxy Music за тот гитарный тюнер, который я у них стащил. Не раз музыка задевала меня за живое, делая жизнь лучше – с момента, как я услышал Джими Хендрикса из того самого окна в Шепердс Буш и по сей день, – и мне нравится, что теперь я могу сделать нечто подобное для слушателей. И то, что мне доводится встретиться и поджемовать со множеством моих кумиров, – лишь глазированный слой на торте.

Как только стало известно, что мои эфиры не скучные и банальные, стали приходить представители высших музыкальных эшелонов. Берт Бакарак[156] мне очень понравился, а Слай Стоун[157] был и вовсе с приветом – поэтому наш совместный джем оказался интересным. Роберт Плант тоже молодец. С ним мне тоже довелось поджемовать, и он подсадил меня на своих любимых исполнителей, которых я раньше даже не замечал. Например, парня из пятидесятых по имени Рал Доннер[158], чья манера пения немного напоминала Элвиса, и теперь мне дико нравится его творчество. Если сразу же после Рала послушать старые песни Zeppelin, то услышишь, что Планти содрал у него несколько запилов.

Без гнилого яблока в бочонке, разумеется, не обошлось – это было неизбежно. Брайан Уилсон[159] оказался полным мудаком. Если он немного не в себе, это ведь не повод быть таким противным. Джерри Ли Льюис тоже мне не понравился. Разумеется, с ним надо держать ухо востро, но к его музыке претензий нет – мне нравятся все его старые песни. К сожалению, я совершил ошибку, разворошив гнездо, и спросил, как прошел его приезд в Англию (куда он приехал с тринадцатилетней двоюродной племянницей, на которой женился). Он ополчился против меня, но, к счастью, был без оружия.

Одно из преимуществ и козырей нашего шоу заключается в том, что я всегда говорю то, что думаю. Я не идиот и прекрасно знаю, что можно говорить, а чего нельзя. Единственный раз меня ударили по рукам и остановили, когда я твердил о народе Ксену – сайентологах – и говорил, что их Бог, живущий на другой планете, это всего лишь большой герпес. Меня вызвали в кабинет и сказали: «Послушай, заканчивай-ка с этим. В Голливуде многие эту тему котируют, и мы не хотим потерять спонсоров». Поэтому мне строго-настрого запретили об этом говорить. Все же, когда я смотрел про них документальный фильм «Наваждение», лишний раз убедился в своей правоте. Поржал от души.

Но больше нравилось, что провал или успех программы целиком и полностью зависит от меня, поэтому я искренне наслаждался нашей популярностью. Это было для меня очень важно, и самооценка здорово повысилась. Даже Роттен ко мне зашел, много шутил и вел себя прилично – он с уважением относился к тому, что пришел ко мне на шоу, а не я к нему. Для меня это был знаменательный момент, даже несмотря на то, что в присутствии Джона я чувствовал себя слегка напряженным.