Читаем Одинокий мальчишка. Автобиография гитариста Sex Pistols полностью

Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, почему я таким стал. А был еще случай на качелях на школьной площадке. Я качался, а вокруг меня стояли девочки и смеялись. Девчонкам я вообще нравился, потому что был милым, даже притом что в их присутствии жутко стеснялся – пока не открыл для себя алкоголь. Но я, безусловно, был одним из крутых парней, поэтому не привык, когда надо мной глумятся. Понятия не имею, почему они смеялись, а потом до меня дошло – из шорт торчал член. Мне стало ужасно стыдно и неловко, потому что я не знал, как заставить их прекратить смеяться. Разумеется, потом-то, с годами, я узнаю как, но до этого еще несколько лет.

Был еще один случай подобного рода, о котором я, видимо, должен буду сказать, хотя не хотелось бы. Но я ведь стараюсь честно рассказывать о прошлом – все или ничего. Мы с мамой шли по главной улице Хаммерсмита. Казалось, уже наступила ночь или, может быть, ранний зимний вечер, а мне тогда было лет семь или восемь. Так или иначе, магазины закрыты. Но где-то на Кинг-стрит мама остановилась возле магазина нижнего белья, чтобы посмотреть товары на витрине. Особо не думая, мама толкнула переднюю дверь, и оказалось, что продавцы, уйдя домой, ее не закрыли. Внутри никого не было, поэтому все, что она себе обычно не могла позволить, можно было забрать в хорошие руки. Мама реально удивилась и пребывала в восторге – помню, она сказала: «Ни хера себе!» – да, не просто поглазеть зашла, как обычно.

Не нужно быть телочкой-психиатром из сериала «Сопрано», чтобы понять, что внимание со стороны мамы, ее брань, нижнее белье на витрине и чувство возбуждения оттого, что можно просто взять что хочешь и уйти, оказало определенное воздействие на мое половое созревание. Но если говорить о мутных водах, то мне еще предстоит поймать в этом грязном пруду огромную щуку.

Забудь про педофила в переходе. Нередко стоит опасаться именно того, кто живет с тобой под одной крышей. По крайней мере, в моем случае было именно так. Мы уже несколько лет жили на Бенбоу-роуд, и вдруг отчим стал ко мне приставать. Мне было лет десять или одиннадцать, потому что к тому времени мы уже переехали на несколько этажей выше, в более просторную квартиру, с туалетом и ванной комнатой. По сути, мы постепенно начинали жить как нормальные люди, правда, мне так не казалось.

Когда это произошло, мама лежала в больнице. Насколько я помню, у нее случился выкидыш, и ей пришлось некоторое время провести в палате. Не уверен на сто процентов, что было именно так, но что-то припоминаю. Не знаю, сколько мы жили вдвоем с отчимом. Фрэнсис думала, что меня на это время отправили в детдом, но если и так, то уже после того, что сделал со мной этот озабоченный мудак.

Однажды ночью Рон лежал в кровати и вдруг позвал меня к себе. Он меня, в общем-то, и не замечал, только если ему совсем уж не приходилось это делать, но, когда обращался ко мне напрямую, обычно становилось немного не по себе. Поэтому я не собирался ему отказывать, пусть даже не было причины думать, что из этого выйдет что-то хорошее (и оказался прав). Короче, не успел я зайти к нему в спальню, как он стал силой просить меня ему подрочить. А я ведь совсем мальчишка. Откуда мне, блядь, знать, как это? Я понятия не имею, что происходит, но в доме только мы вдвоем, и похоже, других вариантов нет – остается сделать так, как он хочет. И я начинаю дрочить – дергаю его член, пока он не кончает, а все это время отчим зловеще нависает надо мной и говорит, что делать.

Сразу же после этого я был озадачен, и произошедшее казалось мне… странным. Но последствия случившегося по-прежнему со мной – а прошла уже половина века! Долгие годы я никому не говорил, и даже написав об этом сейчас в книге, чувствую себя ужасно неловко. Но, зная, какую моральную и психологическую травму нанес мне этот случай, хочу сделать все от меня зависящее, чтобы любой, кто оказывался в подобной ситуации, знал, что он не один.

Очевидно, у Рона было не все в порядке с психикой – каким надо быть извращенцем, чтобы заставить делать такое десятилетнего ребенка?! Разумеется, я ни разу не почувствовал, что он хоть как-то раскаивается. Я задавался вопросом, а делал ли он то же самое с другими детьми, но внутренний голос ответил, что, наверное, нет. Он ведь таким образом демонстрировал свою силу перед мамой – типа такой альфа-самец, как на зоне, и когда ему подвернулся шанс меня опустить, он это сделал. Больше он не пытался, но если целью было просто меня таким образом сломать – у него получилось, поэтому больше, видимо, ему это было неинтересно.

Отчим всегда хотел избавиться от меня, чтобы я не мешал им с мамой, и теперь он практически своего добился. С того самого момента я больше не желал находиться дома. Чувствовал тревогу. Не сказать, что я был в опасности – просто пугало его присутствие, от чего он, похоже, только кайфовал. Полагаю, когда взрослый, который вроде бы как должен за тобой присматривать, творит подобную херню, раз и навсегда меняешь свое отношение к людям.