Блин… Точно. В шкафу в основном платья ее матери. И пальто. И шуба. Короче, все то что она носила. И что пахнет для малявки ее матерью. Это для меня ее смерть — уже пройденный этап. Закопал и забыл. А для девочки-то трагедия всей ее короткой жизни. И я играя днем с ней и слыша ее смех на полном серьезе считал, что все уже прошло. Что дети быстро забывают всё негативное. Может и так. Но, все-таки, и не так быстро. И еще не раз девочки проснется посреди ночи в слезах, потому что вспомнила маму… Или папу.

Я не стал ничего говорить ей. Да и что тут скажешь? Я просто прижал к себе девочку, обняв ее и молча гладил по голове. А в горле вновь стал колом ком. Не проглотишь. Блин, я определенно стал здесь более сентиментален. Не то чтоб я раньше был таким уж заядлым циником, но всё же, всё же… Видимо, все дело в том, что в той, прошлой, благополучной жизни я просто не испытывал настоящих потрясений и, как следствие, столь сильных эмоций. А тут вона как… Аж через край.

— Пойдем домой, Ева — блин, до чего же хрипл мой голос, — пойдем домой?

Глава 16

Не сразу, о, далеко не сразу, но Ева всё-таки затихла. Успокоилась. Продолжая одной рукой гладить ее по голове, второй подхватил уже тихонько всхлипывающую девочку на руки.

— Всё будет хорошо, Ева. Все обязательно будет хорошо. Пойдем домой? Сейчас заведу «Гену», ну наш генератор, он хороший и добрый, включим телевизор, покушать что-нибудь вкусненького приготовлю…

Я опять говорил и говорил. Монотонно, гипнотизирующе-успокаивающе. Тут на самом деле не так важно, что ты говоришь. Куда важнее — как ты говоришь. Тон. Интонации. Настрой. Не могу сказать, что я такой уж специалист в этих делах, но за сорок лет хоть чему-то да научился. Уж ребенка-то успокоить смогу. Малявка затихла, прижавшись ко мне и уткнувшись носом мне куда-то в плечо. Так с ребенком на руках я и отправился назад. Домой.

Мы уже почти добрались, когда сзади нас настиг постепенно приближающийся рев. Обернувшись, я увидел Настю, ведущую аккуратно придерживая ревущего Андрюшку. Причем, ревел он не требовательно-капризно. Не удивленно-возмущенно. Даже не испуганно. Ревел по настоящему. Как можно реветь от боли. Да и выглядел он неважно. Весь черный какой то. Закопчённый. И, лишь, по щекам — две светлые полоски от слез.

— Настя, что-то случилось? — спросил я, демонстративно не обращая внимания на ревущего пацана. Ну вот не нравится он мне. Не нравится и всё тут!

— Да. Ты Андрюшку выгнал, он в Элькин дом пришел. Где они последнюю неделю с Элей вдвоем жили. Но там холодно. Не натоплено. Вот он и решил печку затопить. Но не умеет же ничего… До этого Эля всегда топила. Чуть весь дом не сжег. И руку себе обжег. Вот…

У мальчишки действительно был обгорелый рукав куртки. И ладонь была красная и в волдырях. Блин, ну как можно быть таким беспомощным? Ведь ему не три годика как Еве. Уже пять. Хоть что-то да должен уже соображать, Уметь хоть что — . Но нет. Ничего не может.

— А ты как его нашла?

— Я как раз в Элин дом зашла, — смутилась Настя. — Думала взять чего из продуктов. Ей же не надо уже… Я ж не думала, что ты Андрюшку выгонишь.

— Заслужил! — Недовольно буркнул я спуская Еву на землю. — Веди его, «сраненого» в дом. Я сейчас подойду. Ева, ты тоже домой иди.

Блин, мальчишку-то конечно надо лечить. Опять же из-за моих действий пацан пострадал. Впрочем, тут у меня никаких угрызений совести нет. «Шиздюк» получил по заслугам. А то что уже чуть ли не покалечиться успел в «свободном полете»… Так сам виноват. И двух часов не прошло! Ну совершенно неприспособленный к жизни. Может сейчас хоть немного задумается. Хотя… Характер-то к пяти годам уже практически сформирован… Если только «ломать». А ведь и придется. Терпеть его капризы я более не собираюсь! Уже натворил — и дел и «делов». Но и бросать его на произвол судьбы тоже как-то… Не того. Придется воспитывать.

Но это все потом. Первым делом надо ожог обработать. Что я знаю, про лечение ожогов? Да немного, честно говоря. Знаю, что нужно промыть ожог в проточной холодной воде. Ну или в тазу, но, опять же, холодной воде. Холодной, но и не ледяной. И, ни в коем случае, не снегом. Иначе к ожогу добавится ещё и обморожение. И будет только хуже. И лечить… В той коробке, что я притащил из аптеки была какая-то мазь от ожогов. Сол… Солпадеин? Нет, не так как то. Солкосерин? Блин, да не помню я! Просто там на коробке в аптеке так и написано было, «От ожогов, наружное». Ну я и схватил пару тюбиков. На всякий случай. Кто же знал, что случай-таки представится так скоро?

Пока Настя степенно заводила малышей в дом, я бегом метнулся к соседнему дому. Ну, к тому самому, что я в «склад» превратил. Так, где тут та коробка из аптеки-то? Блин, столько всего «понавалено», не сразу и найдешь… Ага, вот она. Так, её, наверное, надо всю домой занести… И тазик из бани — тоже надо. Пригодится. Промыть обязательно.