Эльба довольствовалась лишь тем самым ножом-бабочкой, что ей подарила Малинка, отобравшая его у Мика. (кстати я подарил Ире точно такой же нож, отобранный у Мика же еще раньше. Во время стычки в магазине. Не дело ходить совсем без оружия) Ну еще и черенок от лопаты взяла. Я ей посоветовал. Сам с ним ходил до тех пор пока дубинкой не разжился. В руках Эльбы и вовсе страшное оружие. Она и голыми-то руками на раз любого сверстника уработает (как того же Валета с его шестерками в Левашово), а тут еще с таким дубиловым… Хотя в ее руках этот черенок и вовсе смотрится чуть ли тросточкой с её-то ростом.

Поселок, в который мы зашли, производил тягостное впечатление. Видно было, что когда-то он был большим и населённым, а теперь двух третей домов уже не было. Угадывались только места, где они стояли, да в паре мест проявлялись почерневшие остатки стен после пожаров. Причем, старых, давнишних пожаров. Еще явно до беды. Поселок явно знавал лучшие времена, а теперь постепенно угасал. Угасание его было некрасивым и тягостным.

Но живые, все же, тут были. Об этом свидетельствовали протоптанные тропинки в снегу. Кстати, сегодня чуть ли не впервые за прошедшую неделю было явно ниже нуля. Немного, не больше десятки, но, все же… Может, конечно, днем опять потеплеет, по пока сомнительно.

А вот людей на улицах не видно.

— Ну что делать будем? — интересуюсь у Эльбы.

— Надо стучатся, — пожимает плечами та.

— Надо! — вздыхаю я.

И иду к ближайшему дому, где кто-то живет. Хотя, стоп… Я замираю возле самых дверей. Дверь дома приоткрыта и оттуда явно тянет холодом. Не топлено. Да и как может быть топлено, если печки нет. (Труб над крышей я нигде не видел) А вон то строение явно банька. И от нее следов куда больше чем от дома. Ну понятно. Где еще от морозов прятаться как не в бане? Иду туда. Дергаю за ручку двери. Так и есть. Закрыто изнутри. Стучусь в дверь.

— Есть кто дома?

Глава 41

Дома — были. Чумазая, пропахшая дымом девочка лет восьми испуганно таращилась на нас с Эльбой из темного провала распахнутой двери. И внутри какое-то шевеление. Ещё кто-то есть.

— С добрым утром, красавица, — как можно мягче сказал я, чуть приподняв растопыренную правую ладонь в знак приветствия.

— Здравствуйте… — несколько натянуто протянула та в ответ!

— В гости нас не пустите? У нас вот и подарки есть, — показываю им пакет с отобранными с утра продуктами. Уж на это-то у меня мозгов хватило. Несложно догадаться зачем еще маленькие дети могут приходить к нам в СНТ. К магазину, ясно же.

— Заходите, — отстраняется, пропуская внутрь.

Заходить как-то страшновато, мало ли кто там еще может быть. А вдруг — засада? Но это уже не здоровая осторожность, а паранойя. Заходим. Внутри довольно тепло. Я бы даже сказал — душно. Всё забивает запах дыма. Что у них, печка коптит, что ли? Как это они не угорели еще?

Внутри оказывается довольно уютно, но… Знаете, это уют скорее звериной норы, чем человеческого дома. На полу в несколько слоев ковры, похоже, что и одеяла, и пледы. На полке устроены постели — матрасы, подушки, одеяла то же тут… И, даже, вдоль стен стоят вертикально пружинные матрасы. Короче, куда не ткни — везде тепло и мягко. И темно. Но это действительно, скорее логово, чем нормальное человеческое жилье. И запах…!!! Запах дыма все забивает, но если принюхаться, то можно различить запахи мочи и немытого тела.

Внутри обнаружилась ещё одна девочка, самую малость помладше первой. Она сидела, завернувшись в одеяло. С головой. Лишь осунувшаяся рожица со страдальческим выражением лица, выглядывала из этого одеяльного кулька.

— Ну что ж, давайте знакомиться., - начинаю я, кося взглядом на меньшую. Что это с ней? — Меня Шиша зовут, это — Эльба. А вас как?

— Меня Ксюша. А это Оксана.

— А что с ней такое?

— Живот болит. Второй день уже. Да и у меня тоже.

Резко становясь серьезным, я наклоняюсь и прикасаюсь ладонью ко лбу сначала одной девочки, затем и второй. У обоих явно- температура. Причем у младшей — совсем караул.

— А что вы ели в последнее время? А пили?