Читаем Один в поле... полностью

— Не сейчас, — уже мягче, но непреклонно отвечаю я, — сейчас самое важное здесь — трупы похоронить. Собирайте умерших. Присмотри за этим… «Толстым». Если все хорошо сделаешь — заберу тебя. Всё, иди…

Девочку действительно пришлось нести. На полдороги она стала спотыкаться и, наконец, совсем рухнула. Тут же поднялась, но сил у девочки явно уже не оставалось. Пришлось подхватывать на руки. Пустяки. Я вон Малинку вытащил, которая раза в два тяжелее была. Вытащим. Эльба свою малышку, кстати, несла на руках всю дорогу. Ну там-то совсем малявка еще. Да и Эльба куда сильнее меня самого в нынешнем исполнении. Ксю мужественно семенила за нами.

На подходе к Малиновке, видимо увидев нас, из сторожки выскочил Рыжик.

— Что случилось? — спрашивает, кося взглядом на новоприбывших. — Кто это?

— Так, Антон, пост оставляешь и сейчас же летишь к нам. Дане скажешь, чтоб немедленно, вот прям сейчас затапливал баню. До жары топить не надо. Просто, чтоб вода тепленькая была и тепло. Но срочно! Настя пускай ящик с медикаментами достает и к домику Евы несет. У нас — больные. Там больничку сделаем. Давай, Рыжик, бегом! Чтоб, когда мы доползем, там уже всё готово было. Потом вернешься на пост.

Глядя на припустившего парнишку, я лишь поудобнее перехватил девочку на руках. Маленькая-то она маленькая. Легкая. Но, с каждым пройденным метром веса в ней словно добавлялось. И мы вновь неспешно поплелись дальше.

Ну, а когда добрались-таки, тут-то неторопливое течение времени разом и кончилось! Закрутилось в целом ворохе насущних дел. Пока Эльба с Настей отмывали всех трех девочек в бане (запашок от них шел неприятный. И не мылись они, похоже, ни разу за все время, да и во время болезни метаболизм работает по другому), мы с Даней в самом срочном порядке занимались переустановкой в Евином доме. Дошел-таки и до него черед. Всё! Больше резерва жилья у нас нет совсем.

Ну а занимались мы превращением дома в некое подобие больнички. Ну, или лазарета, как я себе это представляю. Всю гражданскую мебель с первого этажа мы вынесли. Печь, само собой, осталось. И, даже больше — тут же была растоплена. В комнате решили устроить палату. Пришлось побегать по поселку, чтоб подобрать три более-менее однотипных кровати. (Даже с кроватями дефицит! Народ все больше старые диваны на дачи в последнее время вывозит.) Нашли. Между ними поставили три тумбочки (тоже дефицит. Не делают таких больше. Не советские времена.) Постели были заправлены новейшим, свежим, только что распакованным постельным бельем.

В общем, когда девочки привели отмытых больных — палата была уже готова. Можно лечить. А некому! Что я знаю о детских болячках? Да нихрена не знаю! И, как же лечить собираешься? Чтоб не навредить при этом. Ох, грехи наши тяжкие. Ну как я сам бы лечился? Таблетку ибупрофена каждой, чтоб сбить температуру и унять боль. (Блин, а трехлетке можно ли? Читать инструкцию? А что если нельзя? Не лечить вовсе? Но она и так уже совсем плоха. В полузабытьи. Если ничего не делать, боюсь велик шанс, совсем ее потерять. Эх, была не была. Всем по таблетке.) Затем уложить в кровати и дам им отлежаться. Ну влажный компресс на лоб, девочки и сами догадаются. Температуру померить. (пользы от этого действия немного конечно) Ну это чисто психологически помогает. Дети видят, что их лечат. Да и мне все таки понятнее видно в динамике, падает температура или нет.

Все больные девочки (кстати, почему заболели одни только девочки?) послушно выпили таблетки. Никто не капризничал и не хныкал. Видимо сил на это уже не оставалось. И, даже, трехлетняя проглотила без концертов. Даже удивительно. Спустя час, убедившись, что температура у всех троих спала, (пусть еще не до нормы, но все-таки) я решился, таки, оставить их. Собрав всех троих своих помощников объявил, что еду в СМП, наводить там порядок.