Читаем Один в поле... полностью

Не в силах больше сдерживать клокотавшее внутри бешенство, я, наконец, распахнул дверь в комнату, у которой стоял последние пару минут. После тьмы коридора зал показался мне ярко освещенным, хотя на самом деле освещение давал лишь потрескивающий огонь камина. На кровати возле него извивалась привязанная к ней обнаженная девчонка. Вся в крови, а вокруг нее трое голых мальчишек. До чего же точно порой сбываются сны…

Зарычав чуть ли не по звериному я вскинул травмат и начал стрелять. Я не думал куда попасть. Просто стрелял по всем троим до тех пор пока не кончились патроны в травмате. А потом выхватил дубинку и продолжая охаживать забившихся в один угол подонков. Убить! Убить гаденышей!

— Шиша! Шиша, успокойся… — робко попытался остановить меня Даня. Кажется он попытался обхватить меня поперек туловища и оттащить от них. Зря! Он тут же полетел на пол, получив от меня крепкую зуботычину, когда я от него отмахнулся. Но именно это и позволило мне прийти в себя.

— Не лезь под руку! — прорычал я, постепенно остывая и пнув еще разок забившихся в угол, помог ему подняться.

— Скотч с тобой? Вяжи их, — коротко приказал я. У этих троих хватило ума не сопротивляться. Видимо они сумели прочитать на моем лице дикое желание, чтоб они попытались посопротивляться и я бы смог ещё разок пройтись по их спинам дубинкой.

Пока Даня вязал этих недоносков я подошел к кровати. Блин, соплюшка же совсем! Ровесница вот этим троим долб…м. Лет 12, не больше. Ведь нет еще ничего. На что соблазнились-то? Только что на беззащитность и на безнаказанность. Суки… Обычная девочка. Не красавица. Абсолютно незапоминающееся лицо. Единственная яркая деталь — выкрашенные в розовый цвет волосы. Может, конечно, для нее цвет краски был какой-нибудь там коралловый или фуксия, но по мне так он был розовым. Под толщей жалости к ней на секунду проскочила искра неодобрения. Ну не терпел я тех, кто пытался выделиться среди сверстников таким вот образом. Ты умом выделись! Или талантом каким. Рисованием или музыкой. Да в спорте чего-нибудь добейся в конце-то концов. Тогда и будешь не как все. А вот так… Ничего кроме презрения такие подростки у меня не вызывали.

Что же я чувствовал к ней сейчас, перерезая веревки, которыми она была зафиксирована на кровати как лягушка на столе студента-медика? Жалость? Безусловно. Сострадание? Конечно. Но помимо их было еще и необъяснимое чувство вины. Как с тем младенцем в магазине. Вот, вроде, и не в чем себя упрекнуть. Ведь еще пять минут назад я даже не подозревал о её существовании, а все равно… Не успел.

Почему в книгах главный герой всегда успевает спасти прекрасную девицу из рук насильников и маньяков? Почему? Пусть в последний момент, но успевает. Я — не успел. Девочку явно тиранили уже не один час. Кровь на внутренней стороне ляжек у девочки уже успела свернуться и казалась черной. Из разорванной мочки уха (сережку что ли вырывали?) ещё текла кровь. На груди у сосков чернели круглые отметины ожогов от сигарет. Мрази… Даже просто изнасиловать не могут. Нечем еще толком-то. Вот и куражатся как умеют. Ублюдки!

Получается, пока я тихо-мирно спал в своей постели, эти трое уже вовсю издевались над этой девчонкой? М сколько бы это продолжалось, не появись я сегодня здесь? И чем бы в итоге закончилось?

Освободив девочку, я мрачно повернулся к этим недоноскам, всё еще сжимая в руке нож. Связанные и избитые они лишь заскулили, пытаясь отползти подальше. Да и освобожденная от пут девица не спешит кидаться на грудь своему спасителю. Точно так же забилась в угол и смотрит глазами загнанной кошки, тихонько всхлипывая. И что теперь с ней делать? Тут психолога нужно. А я-то не психолог. Что у нее сейчас в голове? Кто его знает. Может мне нужно ее погладить по голове как маленькую? А может стоит мне протянуть к ней руку и она укусит меня или забьется в истерике, ничего не соображая? Только хуже получится. Вот черт его знает. Нету специалистов. А меня хватило только на то, чтобы бросить ей в угол плед с кровати, коротко сказав:

— Укройся.

И повернуться к Дане, потирающему челюсть.

— Сильно я… тебя? — чуть смутившись спросил у него смягчившимся голосом.

— Да нет. Пустяки, — соврал он.

— Извини, — повинился я. — Чуть себя не потерял от ярости.

— Немудрено, — философски заметил Даня, покосившись на окровавленную кровать и забившуюся в угол девочку.

— Ладно. Это лирика. Все потом. Мы не за этим пришли. Где?

— А, пойдем.

Даня выскочил в одну из дверей, ведших в этот зал. Я последовал за ним. Несколько секунд и вот мы в одной из комнат. Скорее всего когда-то здесь была спальня. По крайней мере угадывалось место где стояла кровать и тумбочка. Но сейчас из всей мебели в комнате остался один лишь шкаф. Причем дверцы у него уже сняты. А по углам комнаты вонючие кучки.

— Как можно за пару дней так засрать дом..?! — потрясенно протянул Даня. — И мебель… Они что, мебелью камин топят?

— Очень даже может быть, — согласился я.

— Но зачем? Да, дрова кончились, но можно же было бы хотя бы сарай разобрать?