Читаем Один в поле... полностью

Нет, девочка тоже так никого и не убила. Вот только Мик (видимо сильнее остальных мучавший ее) прижимал связанные руки к своему окровавленному паху.

— Что, отчекрыжила ему ковырялку? — деланно равнодушно спросил я у неё, ставя генератор на пол и вытирая вспотевшее лицо.

— Да! — с вызовом отвечает Ира, пытаясь принять гордую и независимую позу. Ну, по крайней мере, как она их представляет. Получалось плохо. Смешно и нелепо.

— Ну что ж, тоже вариант, — еще более равнодушно соглашаюсь я. — Ладно, нам некогда. Даня в какую комнату генератор будем ставить?…

Меня все больше начинала беспокоить нехватка времени. Шестой час как-никак. Еще чуть-чуть и уже и светать начнет. А мы ещё даже не приступали собственно к тому, ради чего и появились здесь. Но, несмотря на то, что я все больше нервничал, внешне я продолжал излучать спокойствие и уверенность. Просто я прекрасно понимал — начни я сейчас суетиться и ничем хорошим это не закончится. Вот и приходилось держать марку.

Генератор поставили, завели и я стал примеряться к работе, отослав Даню во двор, послушать как будет слышно нас на улице. На мое счастье сейф оказался не сейфом, а обычным металлическим шкафом. Пусть и из весьма толстого железа. Думаю полсантиметра его было. Но да зато никакой начинки, кроме ребер жесткости. Ни двойных стенок. Ни бетонного негорючего наполнителя между ними. Так что пусть, и не без проблем, но процесс пошел.

Вернувшийся Даня заверил меня, что визг болгарки хоть и слышен на улице, но едва-едва. Только если специально прислушиваться. А генератора и вовсе не слышно. Этим он весьма меня успокоил и я начал работать смелее и быстрее. Проникшая вслед за нами в комнату девчонка сначала просто с интересом наблюдала за работой, но быстро как-то поскучнела, присела на пол, а потом и вовсе попыталась задремать, свернувшись в комочек.

— Что с ней? — забеспокоился Даня.

— Откат… — пояснил я покосившись на нее. — Как и у тебя три дня назад. Адреналин схлынул и тут же все травмы дают себя знать. Отведи ее в зал. Пусть на кровать ляжет. Заодно и за этими приглядишь. Мало ли…

— Ага. Я понял.

— Иди уже… Японец., - сказал я, вспомнив своего знакомца из того мира с этой же присказкой, и снова взялся за болгарку.

Болгаркой я владел так себе. На троечку. Вот тот самый вспомнившийся Японец как раз владел ею виртуозно. Как кистью художник. Такими узорами мог изукрасить самую простую и банальную работу, что просто ах… А я что? Я так… Могу… Но, и не более того. Грубо и неуклюже, но могу. Вот и шкаф наконец сдался под моими усилиями.

— Шиша, она не хочет ложиться… — вернулся Даня. Я оглянулся через плечо. Ага. И эта тоже тут. Еле на ногах стоит, но на кровать не хочет. Ну, в принципе, понятно. Учитывая что ей на этой самой кровати пришлось вытерпеть…

— А я уже всё. Сматывай удлинитель. Уноси болгарку.

— Ага, — соглашается мальчишка, а сам не уходит.

Пришлось чуть усмехнувшись вытащить из шкафа наш долгожданный приз. Показать дитятке. Ничего особенного. Обычная двустволка. Старая и пошарпанная горизонталка.

Но у мальчишки вон глаза как загорелись.

— Давай собираться. Время… Светает уже, — поторопил я его, вешая ружье за спину и вновь влезая в шкаф.

Всё, что там есть — нужно захватить с собой. Две коробки патронов по 20 штук в каждой. Дробь или картечь, не знаю. Потом разберемся. Пара патронов тут же перекочевала в карман куртки. На всякий случай. Странная приспособа, похожая на плоскогубцы, только зажим у них странный какой-то… Ага. Похоже это пулелейка. Берем тоже, конечно… Свинцовые пластины от старого аккумулятора. Ну, это-то понятно. Это — банальный запас свинца. Так, что тут еще? Приспособа, похожая на сковородку с дырками. Дробелейка? Ладно, дома разберемся. Всё надо. Так, бумаги какие-то. Лицензия. Охотничий билет. Инструкция к ружью. Последнее — особенно ценно. Берем. Что еще? Ого! Нож!

В этот нож я влюбился с первого взгляда. Было в нем что-то такое… Настоящее. Я совершенно равнодушно проходил всегда мимо сувенирных магазинчиков, с целыми стеллажами разнообразных ножей. Самых причудливых и хищных очертаний. Баловство, мол. А тут… Самое обыкновенное пырялово. Ножны из старой потрескавшейся кожи. Клинок прямой, односторонний, плавно заостряющийся к концу. Правда, толщина лезвия внушает уважение. Да и сталь… Что-то сдается мне, что она под стать старым советским топорам, которым и через полвека сносу нет. Ручка простая. Деревянная. Обмотана черной, шершавой, тоже ещё с советских времен, изолентой. Вещь! Мое будет. А то сколько можно с кухонным ножиком за рукавом бегать…