Читаем Одержимость Желтого Тигра полностью

– Как и твоя гребаная вера! – продолжал распаляться я, схватив стул и отбросив его в ближайший шкаф со стеклянными вставками, осколки которых обрушились на пол, разбавив цветную керамическую мешанину.

– Не смей. Меня. Жалеть, – процедил я сквозь зубы убийственным тоном и только потом взглянул на Миранду.

Зажмурившись и вцепившись в вилку, она дрожала всем телом, а по щеке ее стекала слеза.

Вот черт.

Злость тотчас сменилась беспокойством. В три шага я преодолел разделяющее нас расстояние и притянул Миранду к себе, отчего она лишь сильнее съежилась.

– Прости, – прошептал я, гладя ее по волосам. Затем поцеловал в лоб, висок, скулу, нос и принялся осыпать поцелуями каждый дюйм ее лица. Поймал губами очередную слезинку, и тогда Миранда открыла глаза.

Я немного отстранился. Она продолжала стискивать вилку, а в моем разуме промелькнула совершенно безумная мысль: обнимая ее, я проявил уязвимость. Если бы Миранда действительно желала мне навредить, уже бы с легкостью могла вонзить металлические зубчики мне в шею. Или дотянуться до ножа. Но поразила меня не сама эта мысль, а осознание того, что я полностью вверял ей свою жизнь. Готов был умереть от ее руки без сожалений.

Миранда продолжала смотреть на меня непостижимым взглядом.

Когда ты стала скрывать от меня свои мысли, ангел мой?

– Я люблю тебя, ты же знаешь это, правда? – произнес, продолжая гладить ее по волосам. – Так чертовски сильно. И никому не позволю тебе навредить. Как и сам не причиню боли. Миранда, ты – все, что у меня есть. И я скорее сожгу весь этот гребаный мир и принесу пепел к твоим ногам, чем позволю забрать тебя у меня.

– Знаю, – прошептала Миранда, отложив вилку и коснувшись моей щеки. Ее нежные пальчики обвели контур моего лица: коснулись высоких скул, кончика носа, линии губ. – Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. – Голос ее дрогнул, а глаза заблестели от скопившихся слез. – И в тебе тоже есть свет, просто ты отказываешься его выпускать.

Я нахмурился.

– О чем ты го…

Но я не успел задать вопрос, поскольку в следующее мгновение Миранда потянулась ко мне и поцеловала. С такой нежностью, которую не дарила мне с самого приезда в этот дом. Ее поцелуй был полон невысказанной горечи и колол не меньше тернового венца.

Отстранившись, Миранда выпуталась из моих объятий и встала.

– Пойду наверх, немного отдохну, – сказала она, – увидимся за обедом, Ми… – оборвала она себя на полуслове и обреченно произнесла то, что я так жаждал услышать от нее: – Майк.